www.chabad.odessa.ua | Blogs | Недельная глава Торы — беседы с раввином Авроомом Вольфом

Песнь еврейских женщин

Thu, 2 Feb 2012 5:26:00 AM

Один бедный еврей, у которого не было денег на свадьбу дочери, обратился за помощью к рабби Менахему-Менделу из Коцка. Праведник дал ему письмо с просьбой поддержать, насколько Б‑г позволит, бедняка материально. С этим письмом цадик направил еврея к богачу рабби Моше-Хаиму Ротенбергу (брату праведника и гаона рабби Ицхока-Меира Ротенберга Алтера, автора книги «Хидушей ѓаРим»). Бедняк тут же отправился в дальний путь в местечко, где жил рабби Моше-Хаим.

В доме богача его приняли очень радушно. Немного отдохнув с дороги, бедняк отдал рабби Моше-Хаиму письмо. Он надеялся, что богач сразу же даст ему деньги на все расходы на свадьбу — иначе зачем же он тогда принес ему письмо от ребе из Коцка? Однако, прочитав письмо, рабби Моше-Хаим… достал из кармана немного мелочи, что-то около рубля, и дал бедняку! Тот был очень удивлен: ведь эти деньги не окупали даже расходы на дорогу, не считая остальных издержек этого путешествия. И самое главное — на саму свадьбу у него так и не было ни копейки!

Никакие мольбы и объяснения не помогли, рабби Моше-Хаим не дал ему больше ничего. Трудно описать разочарование бедняка, который, несолоно хлебавши, отправился в обратный путь пешком…

Сразу же после того, как бедняк покинул его дом, рабби Моше-Хаим поспешил приготовить все необходимое для свадьбы: купил дорогую одежду и все, что понадобится для такого случая, взял солидную сумму денег, погрузил все на повозку, и поехал вдогонку за бедняком. Настигнув просителя, он передал ему то, что привез.

Еще более удивленный бедняк спросил рабби Моше-Хаима: «Почему я испытываю горькую досаду, несмотря на то, что вы все-таки щедро наградили меня всем, что было нужно?» Рабби Моше-Хаим ответил: «Я объясню вам, дорогой, почему. Став обладателем письма ребе из Коцка к богачу рабби Моше-Хаиму, вы забыли о Б‑ге Израиля! Так что я хотел напомнить вам, что в любой ситуации надо полагаться только на Всевышнего. А теперь отправляйтесь домой с миром!»

…В иудаизме каждый еврейский праздник имеет свое имя, например, 15 нисона — праздник Песах, а 15 тишрей — Суккос. В отличие от этого, Субботы (каждая из которых тоже считается в еврейской традиции праздником), как правило, не имеют особого имени, они называются «Суббота» и ничего более. Однако, как говорится, нет правила без исключения, и несколько Суббот в году имеют специальные названия.

Шабос ѓаГодоль — «Великая Суббота» — предшествует Песаху. В Субботу перед Исходом евреев из Египта произошло великое чудо: первенцы Египта услышали о грозящем им наказании и восстали против фараона, призывая отпустить народ Израиля.

Шабос Шуво — «Суббота раскаяния» — получила такое название потому, что выпадает на время Десяти дней раскаяния между Рош ѓаШоно и Йом-Кипуром. Название ее связано с первыми словами читаемой в эту Субботы Ѓафторы (Ѓошеа, 14: 2): «Шуво — Вернись, Израиль, к Г‑споду, Б‑гу твоему».

Шабос Зохойр — «Суббота воспоминания» — предшествует празднику Пурим. В каждом музее Холокоста вы всегда сможете увидеть надпись: «Помни!», призывающую никогда не забывать о Катастрофе. Откуда пришел к нам этот призыв? Тора говорит: «Помни, что сделал тебе Амолек!» (Дворим, 25: 17). Каждый еврей должен всегда помнить о том, как Амолек напал на сынов Израиля, когда они покинули Египет (призыв этот звучит в Субботу накануне Пурима, потому что Аман является потомком Амолека).

Шабос Хазон — «Суббота видения» — предшествует Девятому ова. Название ее происходит от начальных слов читаемой в этот день Ѓафторы (Ишаяѓу, 1: 1): «Видение Ишаяѓу, сына Амоца, которое он видел об Иудее и Иерусалиме…» Пророк предсказывает разрушение Иерусалима и Храма. Согласно учению хасидизма, Всевышний в эту Субботу показывает каждому еврею в видении здание Храма — это еще одна причина, почему ее называют Шабос Хазон.

Шабос Нахаму — «Суббота утешения» — следует за Девятым ова. Свое название она тоже получила по первым словам читаемой в этот день Ѓафторы (Ишаягу, 40:1): «Нахаму — Утешайте, утешайте народ Мой». После того, как Девятого ова мы скорбим о разрушения Храма, наши души жаждут немного утешения.

Несмотря на особенности каждой из Суббот, которые имеют специальные названия, между ними есть нечто общее. Все они связаны с определенными еврейскими праздниками и постами: Песах, Пурим, Йом-Кипур, Девятое ова и так далее. Кроме того, такие Субботы, как Шабос Школим, Шабос Поро и Шабос ѓаХойдеш, также зависят от праздников.

Но в середине зимы есть одна Суббота, которая не связана ни с каким праздником и все же имеет специальное название. Это Шабос Широ — «Суббота песнопения», когда читают недельную главу «Бешалах». Один из ее отрывков называется Ширас ѓаям — «Песнь моря» (Шмойс, гл. 15). В честь великого чуда рассечения Красного моря Моше и сыны Израиля пели и прославляли Всевышнего. В тексте Торы эта песня написана по-особому, так, как пишут стихи, а не обычные рассказы. Этот порядок называется ариах легабей левина и представляет собой тридцать строчек, написанных следующим образом: первая строчка является обычной, а все остальные разбиваются поочередно одним или двумя интервалами соответственно на две или три части. В каждой последующей строчке текст оказывается под интервалом предыдущей строки, а интервал — под текстом предыдущей строки (напоминает кирпичную кладку).

Любавичский Ребе на одном из фарбренгенов задал вопрос: почему именно эту Субботу назвали Шабос Широ? Ведь в Торе есть еще одна глава, в которой представлена песня. Почти в самом конце Книги Дворим есть глава «Ѓаазину», которая также называется Ширас Ѓаазину («Песнь Ѓаазину «). В ней Моше-рабейну поет об истории народа Израиля. В Свитках Торы она записывается в семьдесят строчек, причем каждая из них разбивается в середине на две части интервалом, равным тому, который следует за завершением «закрытой» главы (этот порядок называется ариах легабей ариах). Почему же Субботу главы «Ѓаазину» не назвали Шабос Широ? Ведь ей больше подходит это название: в недельной главе «Бешалах», которую мы с вами читаем, Ширас ѓаям — лишь малая часть текста, восемнадцать из 116 стихов, в то время как глава «Ѓаазину» практически полностью состоит из песни. Почему же именно Суббота «Бешалах» была названа Шабос Широ?

Надо сказать, что есть что-то особенное в этой песне, чего не найти ни в одной другой. Любавичский Ребе говорит, что в конце песни в главе «Бешалах» написано о другой песне: после того, как еврейские мужчины с Моше во главе закончили петь, мы читаем: «И взяла пророчица Мирьям, сестра Аѓарона, тимпан в руку свою, и вышли все женщины вслед за нею с тимпанами и в танцах» (Шмойс, 15: 20). Итак, произошло нечто необычное: еврейские женщины активно участвовали в песнопении, они не наблюдали со стороны за тем, что происходило, а взяли в руки тимпаны, вынесенные из Египта, били в них и пели песню о чудесах.

За этим «хором женщин» скрыто сказание о вере: мидраш говорит, что когда мужчины в Египте впали в отчаяние от сознания безысходности голуса и решили, что они не хотят иметь детей, женщины не отчаялись. Они хотели выходить замуж, создавать семью и рожать детей. Можно сказать, что исход евреев из Египта произошел благодаря женщинам, ибо если бы не вера и оптимизм женщин, некому было бы выходить из Египта! Поэтому, чтобы подчеркнуть силу еврейских женщин, эту Субботу назвали Шабос Широ. И еще для того, чтобы вспомнить и напомнить всем, что стойкость и могущество Израиля с тех пор и по сей день зависит, в основном, от женщин. В заслугу праведных жен своих были спасены наши предки из египетского рабства, и также в заслугу еврейских женщин придет народу Израиля истинное Избавление — да случится это вскоре, в наши дни!

Раскаяние - путь к прощению

Thu, 26 Jan 2012 6:39:00 AM

Хасид рабби Мотл из Калушина был зажиточным человеком и имел в Варшаве свой преуспевающий бизнес. Однажды позвал его к себе святой рабби Ицхок из Ворки. Когда реб Мотл пришел, рабби Ицхок рассказал ему, что правительство готовит к выходу указ, запрещающий евреям судиться в еврейских судах, мотивируя это тем, что существуют законы страны, которым евреи должны подчиняться и, следовательно, обращаться по всем вопросам только в государственные суды. В связи с этим также должно было выйти постановление о сожжении свода законов «Шулхан орух», в частности, его раздела «Хошен мишпот», в котором как раз и разбираются вопросы еврейского гражданского и уголовного права. Рабби Ицхок обратился к реб Мотлу с просьбой поехать к одному знатному сановнику, которому было поручено исполнение этого, и уговорить его отменить указ.

Но реб Мотл возразил: «Я знаю этого сановника — это очень злой человек. Он грозится пристрелить каждого, кто приходит к нему с какой-либо просьбой». Тогда рабби Ицхок ответил: «Всевышний сказал Моше: бой эль паро («пойдем к фараону»), а не лех эль паро (глагол лех имеет значение «иди», иди сам). Моше боялся фараона, и поэтому Б‑г сказал ему, что пойдет с ним вместе…» Услышав эти слова, реб Мотл согласился исполнить поручение. Рассказывают, что чиновник, увидев его, очень смутился и сделал все, как тот его попросил…

На этой неделе в главе «Бой» мы читаем о трех последних наказаниях, которые обрушил Б‑г на Египет и об исходе сынов Израиля оттуда. В начале главы Всевышний повелевает Моше пойти к фараону и предупредить его о следующем наказании — нашествии саранчи. В то же время Он сразу дает Моше понять, что фараон не прислушается к этим предупреждениям. Причину несговорчивости фараона указывает Сам Всевышний: «…ибо Я ожесточил его сердце и сердца его рабов, чтобы Мне свершить эти Мои знамения в его среде. И чтобы ты рассказывал во услышание сына твоего и сына твоего сына о том, как Я глумился над Египтом, и о Моих знамениях, которые Я свершил среди них, — и чтобы вы знали, что Я Г‑сподь» (Шмойс, 10: 1–3).

Эти слова помогают нам понять, что нашествие саранчи не было наказанием за то, что фараон не внял предупреждениям. Просто Всевышний Сам сделал жестоким сердце фараона так, чтобы он не отпустил евреев. На первый взгляд может показаться не совсем справедливым то, что Б‑г наказывал египтян и в то же время сам удерживал фараона от выполнения Его требования. Комментаторы объясняют, что на самом деле когда совершались первые наказания, фараон обладал правом свободного выбора. Если бы он только захотел, то мог бы освободить евреев. Но после того как фараон согрешил против Самого Всевышнего, бросив Ему вызов, Б‑г наказал его, лишив свободы выбора. Это было наказание «мера за меру». Фараон хвастался: «Кто есть Б‑г, что я должен слушать Его?!» (Шмойс, 5: 2). И тогда Г‑сподь показал фараону, что он вовсе не принадлежит сам себе, а находится в полной зависимости от воли Всевышнего даже в принятии тех решений, в которых другие люди имеют право на свободу выбора. Так можно понять стих «Я глумился над Египтом».

Поведение фараона во время наказания саранчой продемонстрировало, насколько он несвободен в своих действиях и решениях. Когда его слуги, чьи сердца не были ожесточены, сказали: «Неужели еще не знаешь, что гибнет Египет?» (Шмойс, 10: 7), фараон отправил гонца, чтобы вернуть Моше и Аѓарона, и сказал им: «Идите служить своему Б‑гу!» (там же, стих 8). Однако в этот момент Всемогущий «ожесточил его сердце», и он не смог сдаться и освободить сынов Израиля…

Но все же хочется спросить: понятно, что злодеяния фараона привели к лишению его возможности свободного выбора, но разве можно тогда наказывать его за то, что в этом состоянии он не желает отпускать сынов Израиля?! Разве это теперь в его силах?! Более того, если фараон не способен исполнить повеление Всевышнего, зачем Моше вообще предупреждает его?

Разъяснения по этому вопросу мы найдем в книге «Тания». В «Послании о покаянии» (гл. 11) и в «Книге средних» (гл. 25) говорится, что совершить тшуву могут даже те грешники, о которых было сказано «ему не предоставляют случая для покаяния». Ведь только случая не предоставляют, однако «если он отверг искушение и собрался с силами, и победил дурное влечение, и совершил покаяние, покаяние его принимается». Хотя грешнику не помогают и создают на его пути большие трудности, но если он настойчиво кается, то его прощают.

В той же мере это касается и фараона — несмотря на то, что он был лишен свободы выбора и «Б‑г ожесточил его сердце», он должен был собраться с силами и устоять против этого ужесточения сердца, совершить раскаяние и тем самым избежать последующих наказаний.

В прошлом году в статье на недельную главу «Шлах» я приводил известный рассказ об Элише бен Авуя, одном из величайших еврейских мудрецов, учителе рабби Меира. Он отошел от иудаизма и пытался воевать против всего еврейского: приходил в иешивы и призывал учеников оставить их и пойти учиться какой-либо профессии. Он также давал римлянам советы, как можно наилучшим образом докучать евреям и как заставить их осквернить Субботу. Однако его ученик, рабби Меир, не покинул своего учителя даже после того, как тот сбился с пути, и продолжал изучать Тору из его уст.

Талмуд (трактат «Хагига», 15а) рассказывает, что однажды в Субботу рабби Меир произносил дрошу (проповедь) в иешиве в Тверии. Вдруг кто-то сказал ему, что снаружи проезжает на лошади его бывший учитель. Рабби Меир прервал проповедь и вышел к нему. Элиша спросил его: «Ну, что ты говорил в своей дроше сегодня?» Рабби Меир повторил для него проповедь, Элиша поправил его и сказал, что рабби Акива считал по-другому. Во время беседы они отдалялись от города, но вдруг Элиша сказал рабби Меиру: «Ты должен вернуться назад… Вот здесь граница субботних владений». Согласно еврейскому закону, в Субботу запрещается отходить от города на расстояние более двух тысяч локтей (960 метров), это называется тхум Шабос — «субботняя граница». Элиша бен Авуя беспокоился о том, чтобы его ученик не вышел за ее пределы и не нарушил таким образом святость Субботы.

Рабби Меир решил воспользоваться возможностью и обратился к учителю со словами, призывающими его вернуться в иудаизм, сказав ему: «И вы вернитесь к себе!» Элиша в ответ рассказал ему, что однажды в Йом-Кипур, который выпал на Субботу, он проезжал верхом на лошади по Иерусалиму неподалеку от Храма и услышал глас Небес: «Возвратитесь, дети-отступники…» (Ирмияѓу, 3: 14) — кроме Ахера» (Ахер — «Другой» — так называют в Талмуде Элишу бен Авуя, повествуя о периоде, когда он отошел от иудаизма). Каждый человек может покаяться, Б‑г примет их всех обратно — всех, кроме Ахера. Об этом он и сказал рабби Меиру: «Я потерянный человек, у меня уже нет шансов».

Любавичский Ребе спрашивает: разве можно винить его, ведь он сам слышал, что «его покаяние не будет принято»? И Ребе объясняет: хотя он услышал глас Небес, все равно должен был совершить тшуву, и если бы он приложил к этому достаточно усилий, его покаяние было бы принято, несмотря на то, что он слышал. Иудаизм считает, что ничто в мире не может противостоять раскаянию, так что даже если Сам Г‑сподь Б‑г говорит, что не примет этого человека обратно, раскаяние может дать ему шанс.

Так и в случае с фараоном: тем, что он не пытается противостоять и победить «ужесточение сердца», он принимает на себя вину за отказ отпустить сынов Израиля и поэтому заслуживает наказания.

Именно анализируя события нашей недельной главы «Бой», мы постигаем непреходящую истину о возможности, необходимости и незаменимости раскаяния. Раз фараон, нееврей и такой великий грешник, имел возможность совершить тшуву даже после того, как Б‑г ожесточил его сердце, само собой разумеется, что ее может совершить каждый еврей, чья душа — «часть Всевышнего», которая остается верной Б‑гу даже тогда, когда человек грешит.

Б‑г ожидает раскаяния каждого еврея, включая тех, кто отошел от Него так далеко, что о них говорят: «И Ты повернул их сердце вспять» (Млохим I, 18: 37). Как объясняет Рамбам в «Законах раскаяния», эти слова означают, что Всевышний отнял у них возможность раскаяться. Однако и в данном случае это всего лишь внешнее состояние и когда грешник захочет раскаяться, добровольно и сознательно, по-настоящему, он будет прощен сразу же, мгновенно. Ибо Всевышний — «милостивый и много прощающий», как мы называем Его в молитвах, и «не кончилось Его милосердие» (Эйха, 3: 22).

Почему Моше не пошел к логопеду?..

Thu, 19 Jan 2012 4:20:00 AM

В 60‑е годы XIX века, во время восстания против русского самодержавия на территории Царства Польского, повстанцы схватили одного богатого и уважаемого хасида из города Радомск. Они увезли его с собой и сказали, что собираются убить за то, что он не хотел дать им хлеба, вина и других продуктов, которые они у него потребовали. Родные и близкие хасида с плачем и мольбой о помощи пришли к святому рабби Шломо из Радомска, автору книги «Тиферес Шломо», который был известным провидцем. Они рассказали рабби о том, что хасид в плену и его жизнь весит на волоске. «Не поднимайте шум и не паникуйте. Повстанцы не убьют его, все ограничится только денежным штрафом, — сказал ребе. — Отправляйтесь сейчас же к их главарю и просите, умоляйте его отпустить главу вашей семьи».

Родственники поехали в лагерь повстанцев, обратились к главарю и стали умолять об освобождении хасида. Руководитель повстанцев принял их радушно, но сказал, что «закон» требует, чтобы преступник, отказавшийся снабжать продовольствием их лагерь, уплатил штраф в размере 30 тысяч золотых. Родственники сразу же согласились и вскоре вернулись с названной суммой. Так хасид спасся от смерти и был выкуплен на свободу.

Счастливые родственники, взяв с собой главу семьи, не замедлили явиться к рабби Шломо и поведать ему о том, как осуществилось его благословение и произошло великое спасение. Ребе спросил: «Каким образом тебя освободили?» Хасид ответил, что заплатил штраф в 30 тысяч золотых. Тогда рабби Шломо произнес: «Удивительно, что они с вас так много взяли… Нет! Деньги вы не потеряете и получите их обратно!» Те, кто слышал слова ребе, были очень удивлены. Всем было хорошо известно, что мятежники никогда не отдавали то, что попадало к ним в руки. И кто будет с ними судиться?!

Прошло довольно много времени, и все забыли слова рабби Шломо из Радомска. Между тем, царская армия разбила повстанцев, и русское правительство изъяло у них все награбленное. В Радомском лагере обнаружили 30 тысяч золотых и запись о том, что эти деньги были получены в качестве наказания у такого-то лица. Хасида пригласили приехать и отдали ему все деньги! Тут-то хасид и его родственники и вспомнили слова ребе и поняли, что все происходило точно, как он сказал. Они отправились к цадику, чтобы рассказать о случившемся чуде. Но раввин ответил им с раздражением: «Уходите, идите своей дорогой! Что вы пришли мне морочить голову рассказами о чудесах! Прочь отсюда! Я ничего не хочу слышать от вас о чудесах!..»

Присутствующий при этом близкий соратник ребе спросил: «Почему вы ругаете их? Ведь речь здесь действительно идет о больших чудесах: сначала ребе сказал, что человек спасется и только потеряет деньги, так оно и было. Затем ребе сказал, что деньги тоже будут возвращены, что вообще было трудно себе представить — вырвать добычу из зубов таких диких волков! Однако и это осуществилось. Разве не стоит рассказать о величии силы праведников?! Почему же ребе сердится на них и выгоняет их?»

Рабби Шломо ответил: «Хороший вопрос, но в ответ я расскажу тебе историю о Баал-Шем-Тове. Однажды он попросил одного из своих учеников стать раввином в одном местечке, но тот отказался. Баал-Шем-Тов разгневался: «Мыслимое ли это дело?! Я хочу послать тебя в спокойное место, где ты сможешь сидеть и изучать Тору и работать раввином, а ты не хочешь?! Это явный признак того, что ты ученик, который не все время учится, и не хочет принять на себя бремя Торы!» Но ученик продолжал настаивать на своем и говорить: «Нет! Я не хочу быть раввином». Тогда Баал-Шем-Тов открыл ему, что просто хотел его испытать…

Небеса предоставляют иногда великим праведникам возможность творить чудеса и знамения, — продолжал рабби из Радомска, — но истинная цель этого — испытать их, не возгордятся ли они, не переполнит ли гордость их сердца настолько, что они станут меньше служить Всемогущему. Через подобное испытание пришлось пройти Моше-рабейну, когда Б‑г сказал ему: «И сделаю тебя народом великим» (Шмойс, 32: 10). И если бы Моше послушал и согласился с этим, то все было бы потеряно, не дай Б‑г, потому что это было только испытание! Однако Моше выдержал его с честью и сказал: «А если нет (если не откажешься от Своих планов уничтожить всех евреев за поклонение тельцу), то сотри меня из Твоей Книги, которую Ты написал» (там же, стих 32). Так что кто знает: может быть, чудеса, о которых говорят хасид и его родственники, — это всего лишь испытание для меня?..»

Внук рабби Шломо, от которого нам известна эта история, рассказывая ее, обычно добавлял: «Всевышний повелел Моше: «Когда будет говорить вам фараон так: «Дайте о себе чудо в подтверждение», — ты скажи Аѓарону: «Возьми твой посох и брось пред фараоном», — и он станет змеем» (Шмойс, 7: 9). Почему написано: «Дайте о себе чудо»? Так как фараон знал, что если Моше и Аѓарон будут гордиться самими собой, то они не смогут спасти народ Израиля. Ведь спасение может прийти только от человека с сокрушенным сердцем, как сказано (Шмойс, 2: 23): «И стенали сыны Израиля от тяжкой работы и громко взывали».

…Начало Книги Шмойс посвящено личности Моше-рабейну и египетскому изгнанию. В недельной главе «Шмойс» мы читали о споре Моше с Б‑гом. Всевышний попросил Моше быть Его посланником и вывести народ Израиля из Египта. Моше под разными предлогами отказывался браться за это поручение. Сначала он сказал, что сыны Израиля не поверят ему, потом он заявил, что фараон не станет его слушать. Так продолжалось семь дней, и когда все предлоги были исчерпаны, Моше достал главный козырь. Это было не какое-нибудь предположение («поверят» или «не поверят»), но очень серьезная проблема! Он сказал: «Я человек не речистый… тяжел на уста и тяжел на язык я» (Шмойс, 4: 10). Как поясняет Раши, Моше произносил слова с трудом, и это была действительно огромная проблема. Ведь вся сила лидера заключена в его ораторском искусстве. Это его основное оружие. Если вы отнимете у руководителя дар речи, то он на самом деле не сможет продолжать вести за собой народ. Представьте себе, например, раввина, который приходит в синагогу на собеседование. Он хотел бы стать раввином в этой синагоге, но он добавляет, что у него есть небольшая проблема: ему трудно говорить. Как будет реагировать община на такого раввина? Староста синагоги, вероятно, предложит ему писать проповеди для раввина — в лучшем случае. По понятным всем причинам, такой человек не может быть раввином, главная обязанность которого обучать Торе, а устная речь, как известно, есть основное орудие обучения. В нашем случае речь идет о величайшем в еврейской истории наставнике, которого мы так и называем: Моше-рабейну («Моше — учитель наш»), который сам о себе говорит, что он «косноязычен».

Что же отвечает ему Б‑г? «Не волнуйся об этом! Аѓарон, брат твой, будет говорить за тебя». Мы, конечно, ожидаем от Б‑га, что он сделает маленькое чудо и избавит Моше от его недостатка, чем поможет решить большую проблему, которая не позволяет Моше быть лидером. Очевидно, что это гораздо меньшее чудо, чем превратить палку в змея или воду в кровь, не говоря уже о рассечении Красного моря. Здесь дело касается небольшого недостатка, который могут исправить даже врачи из плоти и крови. Так что для Всевышнего это было бы совсем крошечное чудо.

Но… Б‑г решил это не исправлять! На этой неделе в главе «Воэйро» мы замечаем, что уже после того как Моше ходил к фараону, он возвращается к этой проблеме: «Я ведь косноязычен!» И Раши добавляет: «С замкнутыми, запечатанными устами» (Шмойс, 6: 12). Можно сделать из этого два вывода: а) Б‑г не излечил Моше; б) это очень мешает Моше.

Но почему же Всевышний не сделал из Моше человека «речистого»? Ответ на этот вопрос находится в первых словах главы «Воэйро». Всевышний, обращаясь к Моше, говорит: «Я — Г‑сподь! (здесь употреблено Имя Всевышнего, которое произносится А‑дой-ной). И Я явил Себя Авраѓаму, Ицхоку и Яакову как Б‑г Всемогущий, но Своей Б‑жественной сущности Я им не открывал» (дословно — «…но Именем Моим А‑дой-ной не открылся им»).

Имена Б‑га отражают меру проявления Всевышнего в этом мире. Как сказано в Мидраше: «Согласно деяниям Я называюсь». Следовательно, Имя, которое использует Б‑г, выражает определенную форму Его поведения по отношению к миру. На иврите числовые значения Имени Элоким и слова «природа» одинаковы. Почему? Потому что это выражает столь высокую степень единения природы и Б‑жественного начала, при которой Небесные силы не проявляются открыто. Солнце светит каждый день, и человеку трудно постоянно помнить, что именно Б‑г делает так, что солнце восходит утром и заходит вечером. Всевышний скрывает от нас сам порядок творения. Природа скрывает реальность Творца. Очевидно, поэтому слово «мир» (ойлом) в иврите происходит от того же корня, что и глагол ѓелем («скрывать»), так как этот мир утаивает, скрывает Своего Творца. В отличие от Элоким, Имя А‑дой-ной символизирует чудеса. Когда Г‑сподь, вопреки всем природным законам, творит чудеса, люди вспоминают, что у этого мира есть верховный правитель, что есть скрытая от всех рука, которая направляет все.

Итак, на самом деле Б‑г говорит Моше следующее: «Я открылся праотцам и говорил с ними. Они поведали миру, что есть Б‑г. Однако «Своей Б‑жественной сущности Я им не открывал». Мир только слышал о Б‑ге, но не видел открытых чудес. Поэтому вся их агитационная кампания была немного расплывчатой и не совсем понятной. Они произнесли много проповедей о том, что есть Б‑г, но реальных подтверждений этому никто не видел. Теперь же — довольно разговоров! Пришло время показать всем, что есть Создатель! Красноречие тебе не понадобится. Все, что тебе нужно, — это посох, чтобы творить чудеса!» Нам становится понятно, что роль Моше не в том, чтобы убеждать с помощью красивых теорий и философских доказательств, что Б‑г существует. Это уже было сделано нашими праотцами (Авраѓам жил 175 лет, и мы можем только представить себе, сколько проповедей он произнес, и они, наверно, были не так уж и коротки). Задача Моше состоит в нарушении природных законов: превратить воду в кровь, рассечь море и ниспослать ман. Он не должен был уметь красиво говорить, ибо, совершив чудо, Моше открывал для людей Б‑жественное присутствие в этом мире, и миллионы поверили в Создателя. Тех, кто поверил, было гораздо больше, чем у трех наших праотцев вместе взятых.

Тем не менее, во времена изгнания не происходит много чудес, тем более чудес явных. Это состояние, когда «знамений наших мы не видим» (Теѓилим, 74: 9). Но Любавичский Ребе говорит, что Б‑г творит явные чудеса для того, чтобы напомнить нам, что Он руководит этим миром. Как сказано: «Обнажил Г‑сподь мышцу святую Свою пред глазами всех народов, и увидят все концы земли спасение, принесенное Б‑гом нашим» (Ишаяѓу, 52: 10).

Какие же уроки мы можем извлечь для себя из вышесказанного? Прежде всего, каждый раз, когда вы видите какое-то явное чудо, нужно поспешить выразить за него благодарность Всевышнему. Кроме того, принимая чудеса, еврей должен добавлять и устрожать исполнение заповедей Торы. И более того — надо рассказать об этом другому еврею, чтобы тот, в свою очередь, принял на себя дополнительные устрожения в следовании законам и заповедям Торы. Таким приятием чудес евреи подтверждают, что признают Б‑га как Творца вселенной и ее верховного Правителя. А значит, Всевышний сотворит для евреев еще одно чудо и еще одно… И так до самого великого чуда — пришествия Мошиаха, да произойдет оно вскоре, в наши дни!

Женщины, стоящие за мужчинами

Thu, 12 Jan 2012 6:11:00 AM

В 1968 году Ширли Чисхолм стала первой темнокожей женщиной, избранной в Палату представителей Конгресса США от 12-го избирательного округа штата Нью-Йорк. Увы, радость и воодушевление от победы вскоре сменились в ее сердце на горечь от необходимости борьбы с предрассудками и расистскими взглядами некоторых конгрессменов, которые пытались ограничить ее деятельность. Под давлением членов Конгресса от южных штатов она была назначена в комитет по сельскому хозяйству, где работа Ширли, которая выросла и всю свою жизнь прожила в городе, вряд ли смогла бы принести большую пользу. Назначение ее очень разочаровало. Она хотела решать проблемы бедных и бездомных людей, живущих в городах. Что она может сделать в комитете по сельскому хозяйству?!

Неожиданно ей позвонили из офиса Любавичского Ребе: «Ребе хочет встретиться с вами». Чисхолм, которая жила в одном квартале от «Севен севенти» (штаб-квартира хасидского движения Хабад, расположенная в доме 770 — «севен севенти» на английском — по Истерн парквей в нью-йоркском районе Краун-Хайтс), встречалась с Ребе перед выборами, пытаясь получить поддержку своей кандидатуры. Которую, кстати, не получила: Ребе отказался вмешиваться в политику и поддержать ее или любого другого кандидата. Итак, это была их вторая встреча.

«Я знаю, вы очень разочарованы…» — сказал Ребе, когда они встретились. «В самом деле, я очень разочарована, я испытываю чувство глубокой обиды. Что мне теперь делать?» — спросила Ш. Чисхолм. «Всевышний дал вам настоящий подарок! — ответил ей Ребе. — В США есть большие излишки пищевых продуктов, в то время, как тысячи людей голодают. Вы можете использовать данный вам Б-гом дар для снабжения бедных продовольствием. Вы найдете подходящий способ сделать это».

Вскоре после этого Ш. Чисхолм случайно встретилась с сенатором Бобом Доулом, который представлял штат Канзас, богатый сельскохозяйственными районами. Он рассказал ей о тяжелом положении фермеров в своей стране. В те годы Соединенные Штаты закупали овощи и фрукты за границей, и фермеры оставались с излишками продуктов и значительными потерями. Во время разговора она вспомнила слова Ребе, и в ее мозгу начала зарождаться идея.

В течение всех последующих лет Ширли Чисхолм в сотрудничестве с Бобом Доулом занималась осуществлением и расширением программ, которые предоставляют пищу нуждающимся, беременным и кормящим женщинам (программы известны в Соединенных Штатах как «талоны на питание» и WIC). В заслугу ей можно поставить большую часть этих программ, обеспечивающих бедных по всей Америке питанием стоимостью в миллиарды долларов, Однако она сама считала это заслугой Любавичского Ребе. В своей прощальной речи, произнесенной в связи с ее выходом на пенсию по старости, Ширли сказала: «Всеми своими достижениями в этой области я обязана Любавичскому Ребе, который с оптимизмом научил меня, что даже кажущаяся проблема на самом деле представляет собой подарок от Б-га. И если сегодня у бедных младенцев есть молоко, а у бедных детей еда, то это заслуга Ребе из Краун-Хайтс».

…В начале Книги Шмойс рассказывается о том, как родился Моше, как его положили в корзину и опустили в воды Нила. Затем дочь фараона спасла его, он вырос и бежал в Мидьян. Однажды, когда Моше пас овец своего тестя Исро, Б-г открылся ему в горящем кусте и сказал: «Я слышу вопли и стенания сынов Израиля в Египте. Я знаю, как они там страдают. Поэтому Я хочу, чтобы ты пошел туда и вывел Мой народ из Египта». Моше поначалу не хотел брать на себя эту миссию, но Б-г сказал, что он должен стать спасителем евреев. Моше посадил свою жену и сыновей на осла, и они отправились в путь в Египет.

По дороге произошло странное событие, о котором многие никогда не слышали. Тора говорит: «И был Моше в пути на ночлеге, и встретил его посланец Г-спода и хотел умертвить его» (Шмойс, 4: 24). Б-г послал к Моше ангела смерти. Раши, комментируя этот стих, говорит, что ангел принял вид змея и хотел убить Моше. Ибн-Эзра считает, что Всевышний просто наслал на Моше болезнь. Как бы то ни было, Моше был в опасной для жизни ситуации. Его жена Ципора схватила острый камень и обрезала своего сына. Ангел смерти сразу отпустил Моше. Так эта история рассказана в Торе.

Раши (комментарий на Талмуд, трактат «Недорим», 32б) объясняет, что же произошло на самом деле. День, когда Моше был вынужден вернуться в Египет, был восьмым со дня рождения его сына Элиэзера. Моше столкнулся с дилеммой и не знал, как лучше поступить. Если он сделает обрезание и отправится в путь, то жизни младенца будет угрожать опасность. Если он будет ждать, пока ребенок не окрепнет, то задержится с исполнением повеления Всевышнего вернуться в Египет. Моше должен был решить, что важнее: обрезать сына или спасти народ Израиля из Египта. Моше посчитал, что более важно сделать то, что велел ему Б-г, — вернуться в Египет. Обрезание своему сыну он намеревался сделать при первой же возможности.

Любавичский Ребе спрашивает: Разве мог Б-г хотеть «умертвить его»? Ведь Моше был послан Самим Всевышним, чтобы спасти сынов Израиля?! Если он умрет, то не сможет выполнить свою миссию? Предположим, что на личном уровне Моше вел себя не правильно, но разве это должно мешать и вредить его миссии, которая касается шестисот тысяч евреев? Тем более что Сам Всевышний сказал ему: «А теперь — иди, и Я пошлю тебя к фараону» (Шмойс, 3: 10).

Ответы на эти вопросы мы найдем, если проанализируем полностью всю историю посланнической миссии Моше. С самого начала, когда Б-г предложил ему вывести народ Израиля из Египта, Моше под различными предлогами стал отказываться. Первое, что он сказал: «Кто я, чтобы мне идти к фараону и чтобы мне вывести сынов Израиля из Египта?» (Шмойс, 3: 11). Потом Моше сказал: «А если они спросят меня: «Как Его Имя?» — что я тогда скажу им?» (там же, 3: 13). Потом — «Но они не поверят мне…» (там же, 4: 1). Следующий его аргумент — «Я человек не речистый» (там же, 4: 10). И в конце концов Моше попросил Всевышнего послать кого-нибудь другого: «Пошли, кого пошлешь» (там же, 4: 13).

Семь дней Моше торговался так со Всевышним, не желая идти в Египет. В конце концов, Б-г рассердился: «И воспылал гнев Г-спода на Моше», — и приказал ему спуститься в Египет и вывести оттуда народ Израиля. Что же делает Моше? Он не сразу отправляется в Египет выполнять повеление Всевышнего. Моше возвращается к Исро, чтобы попросить его разрешения на возвращение в Египет. Кстати, тесть говорит ему сразу: «Иди с миром» (Шмойс, 5: 17). Затем Моше решил взять жену и детей с собой. Каждый, у кого есть в семье маленькие дети, знает, как трудно путешествовать с младенцами. Необходимо взять достаточно подгузников и бутылочек, приходится много раз останавливаться потому, что сначала один голоден, а потом второй хочет пить и так далее… И все же Моше решил взять всю семью с собой в Египет, что, конечно, значительно удлиняло время пути. Затем он остановился на ночлег, хотя очевидно, что если Б-г повелел ему спуститься в Египет, и он понял, что не может обрезать своего сына, потому что не должен ждать, пока ребенку не станет лучше, то и задерживаться на ночь, возможно, тоже не следовало

Мидраш говорит: «Сказано: «И было в пути на ночлеге…» Если в пути, то почему на ночлеге? Это указывает на колебания Моше, который трогался в путь и возвращался на стоянку, думая о том, идти в Египет, чтобы спасать еврейский народ или нет».

Что же на самом деле скрывалось за всей этой канителью? Моше до сих пор не был уверен, что ему хочется идти в Египет. Рамбам комментирует этот стих так: «Ему было лень идти, и поэтому написано: «И хотел умертвить его». Ведь на самом деле нужно было поступить иначе: сделать обрезание сыну и оставить его с матерью в Мидьяне, а самому немедленно отправляться в Египет. Поэтому и разгневался Всевышний на Моше.

Именно Ципоре удалось спасти положение. Когда она увидела, что Моше находится в смертельной опасности, она поняла, что это потому, что он задержался в пути, взяв с собой семью. Она встала и сделала сыну обрезание и сказала мужу: «Ты должен исполнить повеление Б-га, немедленно отправляйся в Египет и выведи оттуда народ Израиля! А я останусь здесь с детьми, пока ребенку не станет лучше».

Почему же Моше, родившийся в семье Йохевед и Амрама, который был руководителем поколения, получив повеление идти в Египет от Самого Б-га, открывшегося ему в пламени горящего куста, не может действовать сам, чтобы выполнить свое предназначение?! И почему Ципора, нееврейка по рождению, вышедшая из дома Исро, который испытал на себе влияние всех существующих в мире религий, не слышавшая наказа от самого Б-га, подталкивает Моше и посылает его в Египет?

Здесь я хочу привести один хасидский рассказ, который поможет нам ответить на поставленные вопросы. У Алтер Ребе был хасид, большой мудрец и наставник, которого звали рабби Йосеф. Однажды, когда он был на йехидусе (аудиенции), Алтер Ребе сказал ему: «Для блага твоей души лучше тебе быть извозчиком, чем раввином». Услышав эти слова, рабби Йосеф не совсем понял, что Ребе хочет от него.

Прошло десять лет, и однажды приехали к нему посланники из соседнего города с предложением стать там раввином. Рабби Йосеф вдруг вспомнил, что Ребе сказал ему десять лет назад, и отказался от предложенной ему чести. Он понял, что, по-видимому, теперь пришло время превратиться в извозчика… После месяца колебаний и смятения, он решил пойти учиться этой профессии. Извозчики, к которым он обратился за помощью, просто не могли поверить своим ушам, но все же один из них вызвался учить рабби Йосефа приемам ремесла извозчика. Он стал учить его, как смазывать колеса телеги, как запрягать лошадь, и так далее. Рабби Йосеф не привык выполнять такие работы, весь перепачкался в дегте. Вдобавок к этому, одна из лошадей хлестнула его хвостом так, что он едва не лишился глаза!

Рабби Йосеф вернулся домой совершенно разбитый, отчаявшийся и грязный, и увидел, что его жена плачет. Она услышала, что весь город говорит о безумии ее мужа. Рабби Йосеф пошел в свою комнату и тоже залился слезами. Потом он решил, что должен рассказать жене, что подтолкнуло его сделать это. Он вышел и поведал жене, что Ребе сказал ему десять лет назад, что для блага его души ему лучше быть извозчиком, чем раввином. Услышав рассказ мужа, жена ответила: «Если Ребе сказал тебе это сделать, так что же ты плачешь. Завтра утром я продам свои драгоценности, купим лошадь и телегу. С Б-жьей помощью, начинай свое новое дело!». Рабби Йосефу стало стыдно за себя: он, хасид, слышавший своими ушами слова Ребе, не смог действовать самостоятельно и решительно исполнить его наказ. А жена, простая женщина, не раздумывая, предложила продать свои драгоценности, чтобы повиноваться воле Ребе. Рабби Йосеф сталбалаголой и постепенно привык к своей работе. Так прошло десять лет.

Однажды, когда он остановился на постоялом дворе, к нему подошел мужчина и спросил, не сможет ли он подвезти его завтра утром. Рабби Йосеф сказал, что может это сделать. На вопрос, в какое именно время, он ответил: «После молитвы». Пассажир произнес пренебрежительно: «Меня не интересуют ваши молитвы, скажите мне просто точное время!»

Той ночью нетерпеливый путешественник, который ночевал по соседству с комнатой рабби Йосефа, услышал, как молится и плачет этот еврей, которого он принимал за обычного балаголу. А надо сказать, что путешественник и сам был евреем, который в прошлом выполнял заповеди Торы, был женат и имел детей. Потом он оставил свою семью, сбежал из дома, тесно сошелся с неевреями и даже стал помощником одного важного графа… И вот этот человек услышал молитву рабби Йосефа и на него нахлынули воспоминания. Он начал вспоминать своих родителей, семью, жену и детей. Кто знает, в каком они положение сегодня, живы ли они, и чем добывают себе на пропитание? Какой позор им пришлось перенести из-за него, сколько страданий он им доставил! Он начал испытывать ужасные угрызения совести, а к утру у него поднялась высокая температура. Гость позвал к себе рабби Йосефа, рассказал ему всю историю своей жизни и попросил помочь вернуться домой к своей семье и к иудаизму. Рабби Йосеф оставался с ним, пока он не выздоровел и помог ему на пути раскаяния до тех пор, пока он не соединился со своей семьей.

Несколько месяцев спустя рабби Йосеф отправился в Любавичи, к Мителер Ребе, который к тому времени встал во главе хасидов. Когда он вошел на аудиенцию, Ребе обратился к нему с такими словами: «Мой отец приходил ко мне и сказал, что вы выполнили свою миссию как извозчик. Ее цель заключалась в том, чтобы вернуть одного еврея в его семью и к вере его отцов…»

Что мы можем вынести из этих историй — о Моше и о рабби Йосефе-балаголе? Широко известную истину о том, что за каждым успешным мужчиной стоит сильная и еще более успешная женщина. Это началось с Моше и продолжается по сей день.

Перевод Торы - благо или проблема?

Thu, 5 Jan 2012 4:59:00 AM

Цадик рабби Ѓилель из Парича, да будет благословенна его память, был известен как хасид, стремящийся довести исполнение каждой заповеди до совершенства. Он проявлял необычайную самоотверженность для выполнения заповедей Торы. Рассказывают, что после издания закона, запрещающего носить традиционную еврейскую одежду и пейсы, нашелся доносчик, который сообщил, что рабби Ѓилель не подчинился требованиям властей. Прибывшие городовые попытались силой обрезать его пейсы, но рабби Ѓилель сопротивлялся, как только мог. На помощь праведнику пришел один простой портной, который поспособствовал тому, что рабби удалось убежать. На вопрос, как его отблагодарить, спаситель сказал, что ему ничего не надо, он только хочет все время быть рядом с рабби. Цадик предсказал спасшему его еврею, что даже смерть не разлучит их, и они будут похоронены в соседних могилах…

С того дня прошло очень много времени. Рабби Ѓилель был раввином в городе Бобруйске, но каждый год ездил в еврейские земледельческие колонии Херсонской и Екатеринославской губерний, озаряя многие города и села светом Торы и хасидизма. Он стал духовным наставником еврейского населения тех мест, его имя было весьма почитаемо среди евреев, живущих там. Летом 5624 (1864) года 69 летний рабби Ѓилель заболел, и его душа покинула этот мир в городе Херсоне, вдалеке от Парича и Бобруйска, которые находятся в Белоруссии. Он с большим почетом был похоронен на местном кладбище. Тысячи евреев, приехавших со всей округи, приняли участие в похоронах праведника. И по сей день многие евреи приезжают, чтобы помолиться на могиле цадика.

Спустя короткое время после смерти рабби Ѓилеля, в ненастный зимний день, в Херсоне умер никому не известный еврей-странник. Служитель Хевра кадиша поленился в такую непогоду пойти к габаю посоветоваться о месте захоронения. Он сам пошел и вырыл яму, найдя свободное место на заваленном снегом кладбище, там и похоронили умершего. А когда сугробы растаяли, выяснилось, что его похоронили рядом с могилой рабби Ѓилеля. Евреев охватило смятение: как же так, какой-то неизвестный бедняк, о котором никто здесь не знал и не ведал, будет покоиться рядом с цадиком рабби Ѓилелем?! С другой стороны, законы Торы запрещали открыть могилу и перенести его в другое место. Тогда было решено хотя бы узнать, кто этот бедняк, и хоть таким образом выяснить, за какие заслуги ему выпала честь быть похороненным рядом со святой могилой рабби Ѓилеля? По паспорту, найденному членами похоронного братства в кармане умершего, установили его имя, имя его отца и то, что он из города Парича. Написали письмо в Парич от имени общины, в котором рассказывали о случившемся и просили сообщить хоть что-то об усопшем. Вскоре был получен ответ, что умерший был тем самым портным, который много лет назад спас рабби Ѓилеля от рук городовых!

…На эту неделю выпал пост 10 тейвеса, который был установлен в память о несчастьях, постигших еврейский народ в месяце тейвес. В эти дни началась осада Иерусалима, что в конце концов привело к разрушению Храма. Вот как рассказывается об этих событиях в Танахе: «В девятый год царствования царя Цидкияѓу, в десятый месяц, в десятый день месяца, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, со всем войском своим к Иерусалиму, и осадил его, и устроил вокруг него вал. И находился город в осаде до одиннадцатого года царствования царя Цидкияѓу. В девятый день четвертого месяца усилился голод в городе, и не было хлеба у народа. И проломлена была стена города…» (Млохим II, 25: 1–4).

Однако есть еще одно событие в еврейской истории, о котором мы скорбим в этот день. Приблизительно 2300 лет тому назад, в середине периода Второго Храма, Земля Израиля находилась под властью эллинистического Египта. В то время царем там был Птолемей Филадельф, который дружелюбно относился к евреям. Еврейская община страны процветала, сотни тысяч евреев, богатых и успешных, установили лояльные отношения с властями. Птолемей, восхищаясь еврейскими мудрецами, хотел изучать и понимать Тору. Но, конечно, он не знал языка Писания, и поэтому решил перевести Тору на греческий, бывший доминирующим языком той эпохи — как сегодня английский. Птолемей обратился с просьбой к первосвященнику Элазару в Иерусалим, чтобы тот прислал в Александрию еврейских мудрецов, владеющих греческим языком, для перевода Торы.

Элазар исполнил желание Птолемея и отправил в Египет еврейских мудрецов — 72 человека. Царь принял их с большим почетом и уважением, устроил торжественную трапезу в их честь, на которой беседовал с ними по разным философским вопросам и удивлялся их мудрости. Предание гласит, что им отвели отдельный дворец на острове Фарос, близ Александрии. Переводчики были размещены в 72 отдельных комнатах, они не могли между собою общаться, так, чтобы каждый переводил текст Пятикнижия самостоятельно.

Тот, кто когда-либо пытался перевести что-то с одного языка на другой, знает, что это очень трудная работа. Большинство слов любого языка многозначны, и поэтому подбор эквивалентов приводит к тому, что в переводе очень легко потерять единственно необходимое значение, способное передать всю полноту смысла, вложенного в слово на языке подлинника. Вследствие этого при переводе возникает много несоответствий, ошибок и разночтений. Птолемей, желая «поймать» мудрецов на лжи, специально посадил их в отдельных комнатах. Но произошло великое чудо: все 72 человека перевели Тору одинаково, слово в слово! Даже в тех местах, где мудрецы решили изменить при переводе прямой смысл Писания, они были совершенно единодушны. Всевышний помог им советом, наполнив мудростью сердце каждого из них. Этот перевод вошел в историю под названием «Септуагинта» («Перевод семидесяти»).

Хочу привести некоторые из тех мест, где все еврейские мудрецы совершенно одинаково отступили от буквального перевода значения слов Торы. Одно из них сделано в первом же стихе, который буквально переводится так: «В начале сотворил Б г небо и землю». Мудрецы изменили в этом стихе порядок слов и написали: «Б г сотворил в начале», — чтобы никто не мог ошибиться и подумать, что «В начале» — это имя настоящего Творца.

С другим примером изменения в переводе мы сталкиваемся в Книге Шмойс. В стихе «Срок пребывания сынов Израиля в Египте — четыреста тридцать лет» (Шмойс, 12: 40), после слов «в Египте» было добавлено «и других странах». Поскольку народ Израиля в Египте был только двести десять лет, еврейские мудрецы объясняли, что счет здесь ведется с рождения Ицхока. Однако народы мира не принимают комментариев наших мудрецов, и Птолемей мог указать на эту якобы ложь в Торе. Поэтому в переводе на греческий язык пришлось добавить слова «и в других странах».

Еще один пример. В том месте Торы, где перечисляются нечистые животные, запрещенные в пищу евреям, вместо слова «заяц» они написали «легконогий» (Ваикро, 11: 6). Проблема была в том, что имя жены Птолемея по-гречески означало «заяц». Если бы они не заменили слово, царь и его жена могли бы оскорбиться. Кто знает, какие проблемы были бы тогда у евреев?!

Словом, это настоящее чудо, что семьдесят два переводчика внесли одни и те же изменения в греческий текст!

Восьмого числа месяца тейвес работа по переводу Торы на греческий язык была закончена. Евреи Египта отметили этот день как праздник. Они радовались тому, что свет Торы прольется и на нееврейский мир. Теперь Пятикнижие было открыто для всех тех, кто не знал иврита.

Мудрецы Израиля, с другой стороны, осознавали многочисленные проблемы, возникающие при переводе Торы на другие языки, и видели в этом большую опасность. Вот лишь один пример. Многие картины и скульптуры западно-европейских художников изображают Моше, спускающегося с горы Синай, с… рогами на голове. Откуда произошла эта нелепость? Из перевода Пятикнижия на латынь. В Торе написано, что, когда Моше спустился с горы Синай, народ Израиля побоялся приблизиться к нему, потому что коран ойр понов, дословно — «сияла, лучилась кожа лица его» (Шмойс, 34: 30). Это означает, что лицо Моше сияло особым светом, поэтому было тяжело на него смотреть. Но слово керен имеет на иврите два значения: «луч света» и «рог». Вот к чему может привести незнание языка оригинала и простой механический перевод! И таких примеров изменения смысла множество. Вот еще один, весьма известный: слово альма, которое на иврите имеет значение «девушка», «молодая женщина», в стихе: «За то Г сподь Сам даст вам знамение: вот, эта молодая женщина — альма — забеременеет и родит сына…» (Ишаяѓу, 7: 14) перевели как «девственница». А ведь это, согласитесь, не одно и то же…

Мы видим, что перевод Торы на другой язык таил в себе большие опасности. Когда Писание было переведено на греческий, у любого, кто знал этот язык, появилась возможность, даже не имея специального образования, читать, комментировать, критиковать Тору в соответствии с его пониманием — и все это без постижения ее истинной мудрости. Кроме того, евреи, жившие в Египте и других странах, могли решить, что теперь не надо учить иврит, потому что у них есть Тора на греческом. Это могло привести, не дай Б г, к ассимиляции. По всем этим причинам мудрецы Земли Израиля посчитали день окончания перевода Торы днем траура, и уподобили его дню, когда евреи сделали золотого тельца…

Отголоски этой дискуссии мы находим в недельной главе «Вайехи». Наш праотец Яаков перед смертью призывает к себе Йосефа и просит сына похоронить его в Земле Израиля, и не успокаивается до тех пор, пока Йосеф не клянется, что исполнит его просьбу. А в конце главы мы читаем о смерти самого Йосефа. Он не хотел бежать из Египта, наоборот, он даже мертвым остался со своим народом, но просто попросил сынов Израиля, когда Б г повелит им выходить из Египта, не забыть взять его кости с собой. Опять тот же спор между евреями Египта (Йосеф) и евреями Израиля (Яаков). Яаков никогда не хотел идти в Египет и не хотел ни одной лишней минуты оставаться в Египте, так как он считал, что место евреев на Земле Израиля. Однако Йосеф-праведник придерживался мнения, что нужно спуститься в Египет, чтобы выучить язык и распространять по всему миру веру в Единого Б га.

Эта дискуссия продолжается и по сей день. Любавичский Ребе в ней придерживается точки зрения Йосефа. Он много сил уделил распространению еврейских священных текстов по всему миру. Одно из направлений этой деятельности — переводы «Тании» на самые разные языки (есть даже издания этой книги шрифтом Брайля). Почему? Потому что мы не можем позволить себе потерять даже одного еврея, который не узнает о Б ге только потому, что не владеет ивритом! И прямым доказательством правоты этого подхода служит чудо, которое совершил Б г, когда семьдесят два мудреца сделали одинаковые переводы Торы, послужив тем самым славе народа Израиля и освящению Имени Всевышнего.

Два пути служения — разумом и эмоциями

Thu, 29 Dec 2011 5:55:00 AM

В начале двадцатого века евреи в царской России страдали от антисемитизма, погромов и дискриминационных законов… Однажды ведущие раввины империи были уведомлены, что по указанию министра внутренних дел Столыпина правительство готовится ввести новый закон, по которому все раввины должны будут сдать экзамены по общим наукам. Раввин, который не сдаст эту «сессию», не сможет больше руководить общиной. Цель закона была ясна всем — устранить с дороги старшее поколение мудрецов Торы, пытавшихся всеми силами сохранить еврейскую традицию. Понятно, что в таком случае евреям в России грозила, не дай Б‑г, полная ассимиляция.

Сотни преданных Торе раввинов собрались в Петербурге с целью решить, что делать, чтобы закон не был принят. Сам Столыпин явился на собрание и заявил, что если раввины не одобрят новый закон, то правительство не сможет в дальнейшем защищать евреев, от тех, кто им угрожает, и тогда он уверен, что в ближайшее время в десятках городов империи произойдут погромы. После выступления министра в зале установилась напряженная тишина. Раввины знали, что его слова — не пустые угрозы. Стало ясно, что сопротивление бессмысленно, и хотя еще не все раввины успели выступить и высказать свое мнение, было очень сомнительно, что кто-либо сможет изменить атмосферу поражения, царившую в зале.

Пятый Любавичский Ребе рабби Шолом-Довбер Шнеерсон (Ребе Рашаб), который должен был выступать следом за этим, попросил, чтобы ему дали слово последним. Тогда на трибуну вышел рабби Хаим из Бриска (ныне — Брест), провозгласивший, что, несмотря на угрозы, он против нового закона. Было видно, что говорит он с тяжелым сердцем, так как полагает, что собрание пойдет на поводу у правительства… Затем настала очередь Ребе Рашаба. Несмотря на плохое состояние здоровья, он выпрямился, и громким голосом провозгласил: «Не по своей воле наш народ находится в изгнании. И не по своей воле мы выйдем из него… Всевышний рассеял нас среди народов, и только Он соберет нас со всех концов земли под предводительством нашего праведного Мошиаха. Но до тех пор, все народы, населяющие землю, должны знать, что только наши тела в изгнании. И нет такой силы, которая может править нашими душами! Мы должны публично провозгласить, чтобы всем стало ясно, единственное, что важно для иудаизма, — это Тора, заповеди и наши обычаи. И никакая сила не может это изменить. Мы все обязаны провозгласить, с нашим великим еврейским упрямством, порожденным тысячами лет героического самопожертвования, и ответить всем словами Творца: «Не трогайте возвеличенных мною и пророкам моим не причиняйте зла!» Затем он поднял руки к небу и прокричал: «Евреи, во имя публичного освящения имени Творца, мы все должны быть готовы отдать жизнь за Тору!..» — и потерял сознание. Тут же рабби Хаим из Бриска провозгласил, что он категорически отвергает новый закон, даже ценою жизни, а затем все присутствующие присоединились к нему.

Ребе Рашаба перенесли в его комнату, куда были вызваны врачи. Через некоторое время появились жандармы с ордером на арест, но в связи с состоянием его здоровья врачи настояли, чтобы он был оставлен под домашним арестом (впрочем, власти довольно быстро поняли, что заточение не ослабит позиции Ребе, и освободили его).

После снятия ареста несколько раввинов, во главе с рабби Хаимом из Бриска, пришли навестить больного. Они нашли его сидящим и плачущим за столом. Было ясно, что причиной была нависшая над евреями угроза. Рабби Хаим, желая успокоить Ребе, положил руку ему на плечо и произнес: «Ребе, прошу вас, не плачьте. В конце концов, мы сделали все, что могли! И теперь пусть Всевышний сделает оставшееся!» На что Ребе ответил: «Правильно, мы сделали все, что могли! Но закон по-прежнему не отменен…»

Рассказывая об этом случае, седьмой Любавичский Ребе рабби Менахем-Мендел Шнеерсон объяснял, что слезы, пролитые Ребе Рашабом в его комнате, конечно, не могли помочь в достижении цели. Однако боль за судьбу своего народа настолько глубоко пронзила его сердце, что он переживал все происходящее, как личную трагедию. Он не думал, хорошо это или нет, он просто плакал — ибо были затронуты все струны его души (надо заметить, что необъяснимым образом новый закон так и не был принят, и, слава Б‑гу, угрозы Столыпина также не осуществились).

…В недельной главе «Ваигаш» мы читаем о нескольких примечательных событиях, произошедших в жизни Йосефа-праведника. Во-первых, Йосеф из еврейского раба, заключенного в тюрьме, в один момент превращается в правителя при фараоне: «из темницы выйдет царствовать» (Коѓелес, 4: 14). Об этом он даже и не мечтал! А во-вторых, Йосеф прощает своим братьям то, что они продали его в египетское рабство.

Но, пожалуй, одним из самых ярких эпизодов в истории Йосефа, становится долгожданная встреча пропавшего сына, ставшего правителем большого государства, и старого отца, который 22 года скорбел о его гибели. Вот как Тора описывает встречу Йосефа и Яакова после долгой разлуки и страданий, выпавших на долю каждого из них: «И заложил Йосеф свою колесницу, и взошел он навстречу Исроэлю, отцу своему, в Гошен. И явил он себя ему и пал на шею ему, и плакал он на его шее еще, больше обычного» (Брейшис, 46: 29). Про предшествующие встречи Йосефа с братьями сказано: «И пал он на шею Биньямину, брату своему, и заплакал; и Биньямин плакал на его шее» (Брейшис, 45: 14), то есть, они оба плакали. В следующем стихе мы читаем: «И целовал он всех братьев своих и плакал на их груди», то есть, прямо написано, что Йосеф плакал. В повествовании же о встрече между Йосефом и его отцом написано, что один пал на шею другого, и этот один плакал, но не совсем понятно, кто из них плакал. Ясно одно — плакали не оба, а только один. Кто же на самом деле плакал?

Раши говорит: «И явил он себя ему…» — Йосеф явил себя своему отцу. «И плакал на его шее еще…» — означает плакать долго, неутешно… больше обычного. Однако о Яакове не сказано, что он бросился на шею Йосефу и целовал его» (комментарий Раши на Брейшис, 46: 29). То есть, согласно Раши, именно Йосеф плакал на шее своего отца Яакова, который не поцеловал и не обнял сына, и не заплакал.

Однако Рамбан толкует этот стих по-другому: «Йосеф не мог из уважения к отцу упасть к нему на шею, он должен был поклониться ему или поцеловать его руки. И для меня это более правильно… Потому что когда он появился перед отцом, и тот увидел сына и узнал его, то именно отец пал на шею его, и плакал над ним больше, чем плакал обычно до того дня, когда он увидел его. Ведь общеизвестно, что старик-отец, нашедший сына живым после многих лет отчаяния и горя, более склонен к слезам, чем сын, верховный правитель».

Очевидно, что Рамбан говорит разумные вещи. Во-первых, сыну действительно полагалось поклониться отцу, потому что в то время было принято, чтобы сыновья именно так проявляли уважение к своим отцам. Наглядное доказательство этому мы находим в главе «Вайехи», в рассказе о том, как Йосеф привел своих сыновей, Менаше и Эфраима, чтобы получить благословение Яакова. Тора говорит: «И отвел Йосеф их от колен его, и поклонился до земли» (Брейшис, 48: 12). И в нашем случае встреча отца и сына должна была проходить так же, и не может быть, чтобы Йосеф «пал на шею» Яакову.

Кроме того, вторая часть объяснения Рамбана тоже соответствует реальной жизни. Что говорит нам жизненный опыт: кто раньше «зальется слезами» — старик или молодой сын, верховный правитель могущественной сверхдержавы? Очевидно, что старик-отец плакал на шее у сына!

Почему же Раши утверждает обратное? Как он пришел к выводу, что Йосеф плакал на шее своего отца, а Яаков никак внешне не проявил своих чувств.

Внимательно анализируя то, что рассказывает нам Тора, мы придем к интересному выводу: каждый раз, встречаясь с братьями, Йосеф плачет. В первый раз, когда они пришли, чтобы купить еду, и он услышал, как они сожалеют о его продаже в рабство, написано: «А он отстранился от них и заплакал» (Брейшис, 42: 24). Во второй раз, когда они вернулись с Биньямином, снова говорится: «И поднял он глаза свои и увидел Биньямина, брата своего… И поспешил Йосеф, ибо воспылала в нем жалость к брату своему, и он неудержимо хотел плакать. И вошел он в покой и плакал там… И омыл он свое лицо и вышел, и сдержал он себя» («Сделал усилие, собрался с силами», — комментирует Раши). Йосеф должен был взять себя в руки, чтобы не заплакать прилюдно. И в нашей недельной главе «Ваигаш» мы читаем: «И не мог Йосеф сдержать себя… И издал он глас свой в рыдании, и услышали жители Египта, и услышал дом фараона…» (Брейшис, 45: 1, 2). И дальше — уже упоминавшиеся выше стихи: «И пал он на шею Биньямину, брату своему, и заплакал; и Биньямин плакал на его шее… И целовал он всех братьев своих и плакал на их груди» (там же, стихи 14, 15).

Однако нигде не сказано, что Яаков плакал о потере Йосефа. Мы читаем в Торе, что Яаков плакал, когда впервые увидел Рахель, когда встретился с Эйсавом. Тем не менее, мы не находим случая, когда бы он плакал о Йосефе. Сказано просто: «И скорбел он о сыне своем много дней» (Брейшис, 37: 34). Мы не видим, чтобы Яаков плакал и тогда, когда его сыновья вернулись в Землю Кнаан без Шимона. Расставаясь с Биньямином, когда братья отправляются в Египет во второй раз, Яаков благословляет его, но не плачет. Когда ему сообщают, что Йосеф жив, он тоже не заплакал. Кажется очевидным, что Яаков, встретившись с Йосефом, вряд ли изменит своей натуре и будет плакать. А вот Йосеф, как обычно, плакал и на этот раз… Но почему же Яаков все время удерживается от плача, а Йосеф плачет?!

Существует два способа служения Всевышнему: разумом и эмоциями. Есть люди, которые служат Б‑гу и приближаются к Нему посредством ума. Они понимают, что нуждаются в общении с Б‑гом, исполнении заповедей. Они обращаются к Б‑гу после того, как приходят к умозаключению, что Б‑г есть, и, следовательно, люди должны прислушиваться к Нему. Представителя этой группы называют «человеком разума».

С другой стороны, некоторые люди не всегда понимают, почему нужно исполнять ту или иную заповедь, но они служат Всевышнему сердцем. У этих людей большое сердце, открытое для служения Б‑гу. Они любят Всевышнего. Вся их натура — это эмоции, пламенный огонь. Эти люди горячо молятся и с особой радостью исполняют заповеди, но при этом не всегда могут объяснить, почему они это делают. Зато они задорнее всех танцуют и веселятся. Представителя этой группы называют «человеком эмоций».

И символами этих двух путей служения Б‑гу являются Яаков и Йосеф. Яаков был «человеком разума», который служил Всевышнему, потому что Б‑г — это Истина. Так что Яаков означает «атрибут Истины». Если он пришел к выводу, что это правильно — он сделает это. А Йосеф служил Г‑споду сердцем, больше чувством, чем умом, поэтому, увидев, что братья раскаиваются, он не мог удержаться и начал плакать.

Яаков жил в Земле Израиля. Он — воплощение славных дней, когда еврейский народ живет на своей земле и ведет служение в Храме. При таких обстоятельствах можно и нужно служить Б‑гу умом, сознавая и зная, что это и есть Истина. В отличие от отца, Йосеф представляет время изгнания. Он был первым лидером еврейского народа в изгнании. Во тьме голуса нельзя полагаться на разум. Каждый знает и прочувствовал на себе, что есть вещи, которые он не делает, даже когда собственным умом понимает, что он должен это делать. Например, мой мозг ясно понимает, что очень важно делать физические упражнения, но на самом деле я их не делаю. Многие люди прекрасно понимают, что курение — это вред, но они не бросают курить, поскольку у них нет желания это сделать. Им просто-напросто не хочется!

То же самое происходит и в еврействе. Любавичский Ребе всегда был против споров об иудаизме. Потому что даже если вам удалось доказать, что вы правы, вряд ли это может стать причиной того, чтобы кто-то изменил свой образ жизни. А воздействие на эмоции всегда оказывается более успешным методом в деле приближения к еврейству. Способствуя эмоциональному пробуждению, можно вызвать восторг и желание стать ближе к иудаизму. Для того чтобы это произошло, надо дать еврею возможность почувствовать себя таковым: нужно, чтобы он пережил Песах, сидя за столом во время Пасхального Седера, или приобщился к праздничной атмосфере Рош ѓаШоно в синагоге и так далее. Такие события оставляют неизгладимые впечатления в еврейской душе, их хочется пережить вновь и вновь, и в этом залог успеха в передаче своего опыта следующему поколению. Чем меньше назидательных нравоучений и больше чувств, тем лучше мы сможем повлиять на наших детей.

Наши мудрецы говорят, что эмоции не только пробуждают силу веры, не задающей вопросов, но и побуждают к действиям. Любовь заставляет человека «творить добро», а страх «отвращает его от зла» («Тания», ч. 1, гл. 4). Так что давайте не будем стесняться проявлять эмоции — нужно помнить, что так тоже можно служить Создателю!

Горящие, но не сгорающие

Thu, 22 Dec 2011 4:21:00 AM

Рабби Исроэль, известный как «Магид (Проповедник) из Кожниц», рассказывал, что, будучи мальчиком лет семи, он учился в иешиве рабби Йехезкеля, председателя раввинского суда из Островца. По ночам он часто оставался учиться один в бейс-мидраше, так как жажда познания была в нем настолько сильна, что ему не хватало дня для занятий Торой.

Однажды в ночь Хануки отец не позволил ему пойти учиться в бейс-мидраш, опасаясь, что он будет играть в карты с другими мальчиками. Исроэль решил было остаться учиться дома, но его отец был бедным человеком (он работал переплетчиком), и в доме не нашлось ни свечей, ни книг. Тогда мальчик пообещал отцу, что зажжет в доме учения маленькую свечку стоимостью в три гроша и будет учиться столько, сколько свеча будет гореть. А когда свеча погаснет, он вернется домой.

Отец согласился, и мальчик пошел учиться в бейс-мидраш. Но ангелы на Небесах получали такое удовольствие от его учения, что произошло чудо, подобное ханукальному: свеча, которая могла гореть всего пару часов, продолжала светить всю ночь!

Увидев, что обещанное время возвращения прошло, отец Исроэля подумал, что сын, должно быть, нарушил свое слово и все-таки пошел играть. Поэтому, когда утром мальчик вернулся домой и лег, как обычно, отдохнуть на свою кровать, отец подошел, закрыл ему голову подушкой и побил его палкой…

Позже святой Магид из Кожниц объяснял, что если бы он тогда сказал о том, что всю ночь изучал Тору, отец поверил бы ему — ведь он знал, что его сын ни за что на свете не будет лгать. Однако мальчик посчитал грехом спасать себя, ссылаясь на уважение к Торе и наслаждение от нее. Поэтому он молча переносил отцовские побои. На недоуменные вопросы своих слушателей рабби Исроэль отвечал: «Не каждому дано пострадать за Тору!»

…Любой еврейский ребенок, слава Б‑гу, знает, по какому поводу празднуется Ханука. И мы все помним историю о чуде с кувшинчиком масла. Когда Маккавеи вошли в оскверненный греками Храм, то нашелся только один кувшинчик с маслом, запечатанный печатью первосвященника, и было в нем масла только на один день горения. Но произошло чудо, и зажигали от него восемь дней. В память об этом чуде еврейские мудрецы и установили праздник Хануки, повелев зажигать свечи и читать восхваления и благодарения.

Почему наши мудрецы посчитали именно это чудо из ряда вон выходящим и установили именно в его честь восьмидневный праздник с чтением Ѓалель — хвалебных гимнов? Ведь еврейская история богата чудесами, но не все они удостоились того, чтобы в память о них был установлен праздник. Например, многие знают историю завоевания Иерихона. В Книге Йеѓошуа мы читаем: когда сыны Израиля осадили Иерихон, Б‑г сказал Йеѓошуа, что еврейские воины с семью коѓенами, идущими перед Ковчегом Завета и трубящими в семь шойфаров, должны шесть дней обходить город. Так они и сделали, а на седьмой день обошли вокруг города шесть раз, а в седьмой раз «затрубили в рога. И было, как услышал народ звук рога, закричал народ громким голосом; и распалась стена на месте своем, и вступил народ в город, каждый со своей стороны, и захватили город» (Йеѓошуа, 6: 20). Это было величайшее чудо, сотворенное в интересах всего народа Израиля! Но разве кто-нибудь знает, какого числа и в каком месяце это чудо произошло? Йеѓошуа не установил какой-либо праздник в память об этом.

Еще одно, может, менее известное чудо произошло тоже с участием Йеѓошуа. В десятой главе его книги мы читаем о войне пяти царей эморейских против народа Израиля. Бой шел в пятницу вечером, и Йеѓошуа, заботясь о том, чтобы евреи не осквернили Субботу, поднял руки вверх и обратился к Б‑гу: «И сказал пред глазами Израиля: «Солнце, у Гивона стой, и луна — у долины Аялон!» И остановилось солнце, и луна стояла, доколе мстил народ врагам своим… И остановилось солнце среди неба, и не спешило к заходу почти целый день» (Йеѓошуа, 10: 12, 13). «И не было такого дня ни прежде, ни после него, чтобы слушал Г‑сподь голос человека, ибо Г‑сподь сражался за Израиль…» — заключает пророк (там же, стих 14). Кто-нибудь слышал о каком-то празднике, установленном в память о столь необыкновенном чуде? Ничего подобного! Правда, известно, когда это чудо произошло — третьего числа месяца тамуз, в день, когда душа Любавичского Ребе покинула этот мир…

А чудо из чудес, которое происходило в течение сорока лет в пустыне! Каждый день Б‑г посылал евреям ман — «хлеб с неба», и продолжалось это чудо дольше всех. Все остальные чудеса длились от нескольких мгновений до одной ночи (рассечение Красного моря), ман же падал в течение всех сорока лет, пока сыны Израиля блуждали по пустыне. Тем не менее, нет никаких упоминаний о праздновании этого чуда.

И вообще — если бы евреи решили отмечать все чудеса, которые с ними происходили, то наша жизнь превратилась бы в один сплошной праздник! А когда дело обстоит таким образом, то логично было бы спросить: почему наши мудрецы считали, что чудо Хануки надо праздновать больше, чем любое другое?

В еврейской истории было еще одно довольно известное чудо, похожее на чудо кувшинчика с маслом. В нем тоже участвовал огонь, который ярко горел, но все-таки не мог уничтожить сжигаемую им материю. Это было, когда Б‑г открылся Моше в первый раз: «И увидел он: и вот, терновник горит огнем, но огнем не пожирается» (Шмойс, 3: 2). Именно вид легковоспламеняющегося тернового куста, который горел, но не сгорал, заставил Моше приблизиться, и тогда Г‑сподь впервые открылся ему.

Но почему Б‑г, желая говорить с Моше, должен был для этого совершить такое странное чудо? Почему Он просто не раскрылся Моше в пророчестве, как Он говорил с Авраѓамом, Ицхоком и Яаковом, а до этого — с Нояхом и Адамом? Всевышний мог прийти в пророческом видении или во сне к Моше и сказать ему то же самое: «А теперь — иди, и Я пошлю тебя к фараону, и выведи Мой народ, сынов Израиля, из Египта» (Шмойс, 3: 10). Зачем нужно было такое необыкновенное чудо? Ведь мы знаем, что Б‑г не творит чудеса просто так!

Мидраши объясняют: «Б‑г показал это Моше, потому что тот подумал про себя, что Египет погубит Израиль. Всевышний тем самым хотел сказать, что как этот куст горит, но не сгорает, так и египтяне не смогут уничтожить сынов Израиля». То есть, Всевышний сообщил Моше и всем поколениям народа Израиля о Своем покровительстве и поддержке. Много раз казалось, что огонь, не дай Б‑г, истребит еврейский народ, и все боялись думать о том, что будет с нами. Но мы вспоминали «несгораемый терновник» и то, что нет в мире огня, который может уничтожить Израиль.

Несколько раз в истории нашего народа происходило это необыкновенное явление. Вспомним первого еврея — нашего праотца Авраѓама, которого вавилонский царь Нимрод бросил в огонь за то, что он отказался поклониться идолам. Произошло чудо: Авраѓам остался жив, тем самым доказав, что огонь не властен над ним.

Есть еще одно чудо, о котором знают все евреи: во всех синагогах, над арон койдеш постоянно горит нер томид («вечная свеча»). Откуда пришел к нам этот обычай? В Иерусалимском Храме каждую ночь зажигали Менору из семи светильников, которые наполняли маслом так, чтобы его хватило только на ночь. Однако утром, когда все свечи гасли, одна из них — нер маарови («западная свеча») — продолжала чудесным образом гореть весь день. Так продолжалось в течение всего времени существования Первого Храма и в первые годы периода Второго Храма (Талмуд, трактат «Шабос», 22б).

Кроме того, нужно вспомнить и чудо с огнем, который горел на жертвеннике Мишкана. Раши, комментируя стих «И освободят от пепла жертвенник, и развернут на нем облачение пурпурное» (Бамидбор, 4: 13), говорит: «А огонь, нисшедший с небес, во время переходов лежал под облачением, как лев, и не палил его, ибо огонь прикрывали медной чашей». Это означает, что огонь на жертвеннике горел всегда, даже во время переходов. И снова речь идет о чуде: огонь горит, но не уничтожает то, что по законам природы должно было бы сгореть.

В ханукальном чуде мы видим ту же идею: огонь горит, но не может поглотить само сжигаемое вещество. Светильник горел целых восемь дней, но огонь не смог истребить все масло (которое, кстати, символизирует душу). Это и было причиной, по которой наши мудрецы решили установить праздник в честь чуда Хануки. Ведь оно не было одноразовым. Это чудо, которое продолжается и по сей день. Сколько бы народов и правительств не пытались сжечь, не дай Б‑г, дом Израиля, мы воочию убеждаемся, что «терновник… огнем не пожирается». Народ Израиля живет и будет продолжать свое существование. Благодаря особой связи со Всевышним, еврейский народ становится все сильнее и сильнее к приходу Мошиаха, да произойдет это вскоре, в наши дни! Веселого вам праздника!

В обуви или босиком?..

Thu, 15 Dec 2011 7:57:00 AM

Рассказывают, что однажды рабби Исроэль Баал-Шем-Тов прилег отдохнуть днем, а в это время шамес (служка) начал убирать его комнату. Домашние туфли Баал-Шем-Това стояли возле кровати, и шамес, подметая пол, сначала хотел подвинуть их и подмести там, где они стояли, а затем вернуть их на место. Однако он знал, что трогать вещи праведника без особой на то причины нельзя — если что-то находится в определенном месте, оно должно там находиться! Немного поколебавшись, шамес решил не переставлять туфли, а только обмести вокруг них. Проснувшись, рабби Исроэль спросил его: «Ты трогал мои туфли?» Шамес ответил: «Нет, я только подмел вокруг них, но к ним даже не прикасался». Праведник был доволен поступком своего служки и благословил его долголетием…

Прошло много времени, и уже через несколько лет после смерти Баал-Шем-Това случилось так, что один хасид остановился на ночлег в доме этого шамеса и невольно стал свидетелем неприятной сцены. Старик-отец, как предполагал хасид, улегся на топчан, а сын, заметив это, принялся отчитывать его: «Старый лодырь! Только бы лежать да ничего не делать! Кто накормит гостя? Кто постелет ему постель? Все я должен! В мои-то годы!..»

Гость, не выдержав такого нахальства, обратился к хозяину: «Послушайте, любезный, нельзя ли повежливее? Заповедь гостеприимства велика, но не нужно исполнять ее за счет заповеди почитания родителей! Не забывайте, он все же ваш отец!..» Лицо хозяина выразило удивление: «Мой отец?! Это я отец этого лентяя!..» Теперь пришел черед удивляться гостю. И тогда шамес рассказал ему историю о благословении Баал-Шем-Това. «Как видите оно исполнилось в полной мере, с того дня я совсем не постарел…» — сказал он, сверкая белыми здоровыми зубами (говорят, что шамес прожил до 116 лет).

…В недельной главе «Вайейшев» мы читаем трагическую историю продажи Йосефа в рабство. Тора рассказывает о том, что отец отправляет его проведать братьев, которые ушли в Шхем пасти овец на пастбищах, принадлежавших Яакову. Праведник Йосеф, прекрасно зная, что братья ненавидят его, говорит отцу: «Вот я!» (Брейшис, 37: 13). Раши объясняет, что эти слова выражают смирение и готовность немедленно исполнить повеление своего отца, хотя он знал, что братья питают к нему ненависть. В дороге встретился ему ангел Гавриэль и спросил: «Кого ты ищешь?» Йосеф ответил: «Братьев моих я ищу. Скажи-ка мне, где они пасут» (там же, стих 15). И сказал Гавриэль: «Отправились в путь отсюда» («Отдалились, отстранились от братства», — объясняет Раши). Зачем, спрашивает ангел Йосефа, ты ищешь неприятностей на свою голову? Ведь ты же знаешь, что они ненавидят тебя! На это Йосеф отвечает: «Ты прав, они не любят меня, но они мои братья и я волнуюсь за них».

Братья и в самом деле ненавидели Йосефа, однако среди них не было единодушия по вопросу, что именно следует с ним сделать. В результате они бросили Йосефа в яму, а затем продали в рабство за «двадцать серебряных монет». А что сделали братья с этими деньгами? В «Пиркей дерабби Элиэзер» рассказывается, что каждый из них получил по две серебряные монеты, что составляло полшекеля, и что они купили себе на эти деньги обувь. Поэтому в Ѓафторе недельной главы «Вайейшев», взятой из книги пророка Амоса, говорится: «Так сказал Г‑сподь: за три преступления Израиля и за четыре не отвращу Я гнева от него: за то, что продают праведника за деньги и бедняка за пару башмаков…» (Амос, 2: 6).

В чем значение этих слов? Почему братья купили на эти деньги именно пару обуви? Зачем Тора рассказывает нам об этом? В еврейской традиции, кажется, наоборот, есть много случаев, когда обувь надо снимать. В Йом-Кипур и Девятого ова не носят кожаную обувь. Так же поступают евреи, соблюдающие траур по умершим родственникам, не про нас будет сказано. Приходя к месту захоронения праведников, тоже принято снимать кожаную обувь. В Храме вообще было положено ходить босиком — запрещалось входить туда в обуви. А когда Моше-рабейну намеревался подойти к горящему кусту, Б‑г повелел ему: «Не приближайся сюда, сними твою обувь с твоих ног, ибо место, на котором ты стоишь, — земля святая» (Шмойс, 3: 5). Во всех перечисленных выше случаях евреи пытаются избавиться от обуви, а братья Йосефа напротив — приобрели туфли. Почему же обувь так важна?

Талмуд (трактат «Псохим», 112а) перечисляет несколько вещей, которые завещал рабби Акива своему сыну рабби Йеѓошуа. Среди них:

• «Не селись на вершине города». Если ты действительно хочешь изучать Тору, не выбирай себе место в центре города, где всегда люди будут отвлекать тебя. Там всегда есть новости, демонстрации, похороны, не дай Б‑г, словом — то, что будет мешать учиться. Если ты не хочешь тратить зря свое время, найди для учебы тихое место. Мишна (трактат «Пиркей овойс», 4: 14) говорит: «Отправляйся туда, где изучают Тору!» Любавичский Ребе объясняет основную идею этого повеления еврейских мудрецов так: если человек хочет добиться успеха в изучении Торы, он должен найти место, где его не знают, не будут приглашать на вечеринки и мешать учиться.

• «Не живи в городе, которым руководят талмидей-хохомим». Мудрецам и ученым обычно не удается справиться с управлением городом, потому что они не практичные люди. Всю свою жизнь они имеют дело с теорией, у них нет опыта борьбы с реальным миром, в котором господствуют нечестивцы.

• «Не входи к себе домой внезапно, не говоря уже о доме твоего друга». Когда ты возвращаешься домой, надо постучать в дверь, прежде чем входить. Нельзя появляться без предупреждения, прояви немного человечности, даже когда речь идет о твоем собственном доме, и, тем более о доме друга. Тора говорит, что даже первосвященник, входя в Храм, предупреждал о своем приближении звоном колокольчиков, пришитых по краям его одежды, как сказано: «И будет слышен его голос при его входе в Святилище» (Шмойс, 28: 35).

• «Старайся быть с человеком, которому везет». Если ты видишь человека, которому везет в бизнесе и все, к чему он прикасается, становится золотом, то стань его партнером. Прыгни на эту повозку! Почему? Его удача улыбнется и тебе, потому что вы с ним партнеры. Все это, конечно, если вы знаете, что он честный человек, и добивается успеха в бизнесе честным путем. Если этот человек, не дай Б‑г, жулик и лжец, тогда, естественно, нельзя быть его партнером…

• И тут мы подошли к нашей теме. Рабби Акива говорит сыну: «Приучи себя к обуви. Не ходи босиком». А почему? Рашбам говорит: «Это унизительно для мудреца ходить босиком» Просто стыдно ходить босым, уважающий себя человек не ходит без обуви.

Но, несомненно, есть и нечто более глубокое в этом наставлении. Талмуд (трактат «Шабос», 129а) говорит: «Человек должен продать все, что у него есть, но купить себе пару хорошей обуви». И мудрецы не успокоились пока не постановили, что «каждый, кто не обувает своих ног, подобен отвергающему власть Всевышнего» («Шулхан орух», «Законы поведения человека утром», 4: 9).

Почему же наши мудрецы считали столь серьезным и важным вопрос ношения обуви?

Любавичский Ребе объясняет, что в стихе «И проведет [людей] по суше» (Ишаяѓу, 11: 15) речь идет о времени изгнания. Его еще можно прочитать так: в голусе еврей должен быть обут (слово банэолим, которое по смыслу стиха переводится как «по суше», дословно означает «в обуви»). Почему? Человек может ходить босиком только в чистых местах. Например, там, где есть чистые и мягкие ковры, можно ходить без обуви. Как сказано: «Я скинула одеяние свое, как же одену я его?! Омыла ноги мои — как же замараю их?!» (Песнь песней, 5: 3).

Без обуви вы не можете выйти из дома вообще. А если учесть, что предназначение еврея ходить там, где тернии и чертополох, где гвозди на полу, грязь и слизь, и в этих местах распространять иудаизм, довести до живущих там слово Б‑жие, становится понятно, что евреи не могут позволить себе такое удовольствие — ходить босиком. Действительно, только в таких священных местах, как Храм или оѓель нашего Ребе, нечего было бояться — там можно было ходить босиком. Но в изгнании мы должны обувать туфли, а иногда, к сожалению, даже сапоги, а иногда даже очень высокие сапоги, чтобы побывать в самых отдаленных местах и донести туда слово Всевышнего. Когда Мошиах придет, тогда мы сможем снять нашу обувь…

"Неважно, мальчик или девочка..."

Thu, 8 Dec 2011 3:06:00 AM

Перед нами письмо, написанное одним отцом через несколько часов после рождения сына:

«Говорят, что слова мудрости можно найти где угодно, только надо знать, где искать. Эти строки, написанные сразу после рождения ребенка, доказывают, что даже новоявленный отец, несмотря на смятение чувств и мыслей, способен найти слова мудрости…

Недавно я слушал передачу одного известного радиоведущего. Он говорил о счастье, основанном на том факте, что слишком много вещей должны быть успешными, чтобы вас не постигла неудача. День без неудач — на самом деле великий день. Это день, который следовало бы отпраздновать. Мне запомнился вопрос ведущего: «Вы знаете, сколько всего должно сложиться удачно для того, чтобы не было ничего, что не удалось?» В течение последних нескольких недель перед рождением ребенка все больше и больше людей спрашивали меня: «Вы хотите мальчика или девочку?» Я отвечал общеизвестной формулой: «О, это не имеет значения — лишь бы был здоров!»

А когда мы уже бежали в больницу, и няня задала тот же вопрос, я в спешке ответил: «Десять пальцев на руках и десять пальцев на ногах…» Однако, уже в дороге, когда я вел машину, а рядом сидела жена, страдавшая от наступивших схваток, меня охватил страх. Внезапно я начал думать только о знакомых мне детях, родившихся инвалидами. Я боялся, что наш младенец, не дай Б‑г, будет ребенком с особыми потребностями или проблемами. И я не знал, хватит ли у меня сил справиться с этим… Я исступленно молил Б‑га дать нам здорового ребенка и легкие роды без осложнений…

И хотя на самом деле все произошло быстро, но эти несколько часов, пока в моем воображении рисовались страшные картины возможных бед и несчастий, показались мне вечностью.

Я не думаю, что слишком драматизирую ситуацию. Постарайтесь на мгновение представить все слагаемые успеха появления на свет идеально сформировавшегося младенца! Органы дыхания, сердце, нервная система… На самом деле, каждая часть этого маленького чуда должна быть совершенна в своем развитии, для того, чтобы этот ребенок (как выяснилось — мальчик) родился целым и здоровым. Вдруг я почувствовал глубокую признательность за то, что сказал в своей передаче радиоведущий.

И, хвала Всевышнему, все действительно шло хорошо. Наш маленький сын, это прекрасное чудо, получил десять баллов по шкале Апгар. Когда мои нервы немного успокоились, я начал обдумывать, как выполнить обещания, которые дал Всевышнему, когда молился о благополучном исходе родов. И вдруг я понял, что это может быть очень полезным инструментом в служении Творцу.

Я пытался совладать с постоянной тревогой о том, что шансов, что все может быть не так, ровно столько же, сколько на то, что все будет в порядке. И в это время в моей душе поселилось всепроникающее чувство смирения и осталось там навсегда. Я увидел и оценил все чудеса нашей повседневной жизни вместо того, чтобы принимать их как должное. Я понял, что каждая секунда, что я живу, хожу и дышу — это Б‑жественное чудо, а не то, что может считаться само собой разумеющимся. Я осознал, что это познание даст мне смирение в то время, когда все в порядке и поддержит и укрепит в трудных ситуациях.

Я думаю, что этих мыслей достаточно для новоявленного отца, на которого возложена еще 1001 задача. Сейчас мне предстоит искупать детей, приготовить ужин, помочь им закончить домашние задания, приготовить бутерброды в школу назавтра и попробовать самому принять душ, прежде чем отправиться в больницу, чтобы отнести моей жене немного куриного бульона.

Скажите, как женщины со всем этим справляются?!» — так заканчивалось письмо счастливого отца.

…У меня есть брат, который живет в городе, где большинство еврейской общины составляют выходцы из Северной Африки. И надо же так случиться, что у него одна за другой родились несколько девочек!

Среди североафриканских евреев рождение девочки не считается большой радостью, поэтому, когда у брата родилась первая дочка, ему неохотно, но все же пожелали мазл-тов. Когда родилась вторая дочь, ему пожелали, чтобы, по крайней мере, она родила сына. Третья девочка воспринималась почти как катастрофа, а после рождения четвертой все искренне его жалели, утешали и успокаивали, говоря, что не беда, бывает, Б‑г поможет и все еще будет хорошо… Слыша это, вспоминалось, что не только у североафриканских евреев, но и у нас иногда шутят: «Неважно, мальчик или девочка, главное, чтобы брис (обрезание) был на восьмой день…»

В мире существует много религиозных течений и социальных групп, в которых люди предпочитают, чтобы у них рождались только мальчики. Иногда это вызвано экономическими причинами, так как родители, выдавая дочь замуж, даже сегодня в большинстве стран мира по-прежнему готовят приданное и оплачивают бо´льшую часть свадебных расходов. Родители жениха, например, платят за алкогольные напитки и сладкое на свадебном столе, а все остальное угощение оплачивают родители невесты. Представьте себе, каково это отцу, у которого четыре дочери, достигшие брачного возраста!

Кроме того, есть также более простая причина. Ведь сын будет всю жизнь носить фамилию отца, в отличие от дочери, которая, выйдя замуж, сменит свою фамилию. А люди обладают глубокой психологической потребностью остаться в памяти последующих поколений.

Но есть и другая сторона медали. Когда родители стареют, чаще всего заботу о них берут на себя девочки. Мальчики приходят в лучшем случае раз в месяц на полчаса. Подают старому отцу чашку чая и считают, что исполнили свой сыновний долг и заповедь почитания родителей. И только дочери будут постоянно ухаживать за родителями и заботиться об удовлетворении всех их потребностей.

Талмуд рассказывает, что рождение дочери привело в замешательство рабби Шимона, сына рабби Йеѓуды ѓаНоси (составителя Мишны, который жил в Земле Израиля около двух тысяч лет тому назад). Рабби Шимон, вероятно, очень хотел мальчика, поэтому чрезвычайно огорчился, когда у него родилась девочка. И тогда его отец сказал ему в утешение: «Рождение пришло в мир». Раши объясняет: «Если рождается девочка, то поспешит принести потомство» (Талмуд, трактат «Бава басра», 16б). То есть, рабби Йеѓуда ѓаНоси утешал своего сына тем, что от дочерей он быстрее дождется внуков, чем от сыновей. Ведь девочки обычно выходят замуж в более молодом возрасте. А кто из людей не хотел бы увидеть своих внуков?! Поэтому рабби Йеѓуда и утверждал, что тот, у кого рождаются девочки, может считать себя особо удачливым.

Талмуд рассказывает, что рав Хисда (II век новой эры), у которого были и мальчики, и девочки, сказал, что предпочитает дочерей своим сыновьям. Вообще-то многие евреи хотели бы, чтобы первенцем был именно мальчик, ведь тогда можно было бы исполнить заповеди брис-мило и пидьон ѓабен (выкуп первенца). Но рав Хисда говорит обратное: «Сначала девочка — это добрый знак для ее младших братьев, ибо она будет воспитывать их и защищать от сглаза…» (Талмуд, трактат «Бава басра»,141а). И действительно, каждый, у кого первым ребенком в семье растет дочь, знает, какую большую пользу она приносит дома, всегда помогая маме в домашних хлопотах и воспитании младших детей. Что же касается сына, то на него особо не стоит рассчитывать в этих вопросах.

Мы хорошо помним рассказанную в Торе историю об одной старшей сестре, которая была «добрым знаком» для своего младшего брата. Это история Моше-рабейну, которого мать вынуждена была оставить на берегу Нила. Кто способствовал его спасению? Старшая сестра Мирьям, издалека наблюдавшая за ним и оберегавшая его до тех пор, пока дочь фараона не забрала младенца.

И здесь мы подходим к недельной главе «Вайишлах», в которой рассказывается о том, как наш праотец Яаков возвращается из Харана в Землю Израиля. Перед ним встает проблема встречи с Эйсавом и его четырьмя сотнями воинов. В конце концов, братья встретились, обнялись и поцеловались, однако после этого произошла известная история с Диной и Шхемом, и Яаков должен был уйти искать себе приюта в другом месте… Потом мы читаем о еще одной трагедии в семье Яакова. Это происходило на пути в Эфрат: «Рождала Рахель, и тяжки ей были роды ее» (Брейшис, 35: 16). Наша праматерь Рахель, которая с большим трудом удостоилась родить одного ребенка — Йосефа, семь лет спустя, наконец, снова была беременна. Однако роды проходили очень тяжело, и, как только ребенок родился, произошла страшная беда — Рахель умерла.

В рассказе об этих событиях наше внимание останавливает интересный стих: «И было: когда тяжко давались ей роды ее, сказала ей повитуха: «Не страшись, ибо также и это тебе сын!» (Брейшис, 35: 17). Кажется странным, что во время столь трудных родов, в самый критический момент акушерка говорит роженице: «Не беспокойся, и этот тоже мальчик». Это звучит шовинистически — как будто Рахель хотела только мальчика, а если будет девочка, так и все ее усилия были ни к чему! Что же означают эти слова? Не дай Б‑г сказать, что Рахель не хотела родить девочку. Женщина, которая на протяжении многих лет оставалась бесплодной, конечно, была бы очень рада иметь дочь. Очевидно, что за этим желанием родить сына скрывается нечто более глубокое.

Талмуд (трактат «Брохойс», 60а) говорит, что наши праматери были пророчицами и знали, что от Яакова произойдет 12 колен Израиля. У Леи было шесть сыновей, у каждой из двух рабынь было по два сына. Рахель, по крайней мере, хотела удостоиться того, чтобы и у нее было два сына от нашего праотца Яакова, которые станут родоначальниками двух колен. Именно поэтому, когда Рахель родила своего первого сына, то «нарекла ему имя Йосеф, говоря: «Да прибавит Г‑сподь мне сына другого» (Брейшис, 30: 24, см. комментарии Раши на этот стих).

Существует еще одна причина, по которой считается, что «сначала девочка — это добрый знак для мальчиков». Покорное «принятие ярма Небес» является характерной духовной особенностью девочек. Они обычно отличаются бо´льшим смирением и менее конфликтны, чем мальчики. Поэтому, когда дочь является первым ребенком в семье, она прокладывает путь, указывающий на необходимость послушания родителям, и младшие братья следуют ее примеру.

Какой вывод для себя мы можем сделать из сказанного? Любавичский Ребе в одной из своих бесед объясняет, что начинать служение Всевышнему, делать первые шаги в иудаизме надо так, как это делает девочка. «Сначала девочка» — имеется в виду смирение и принятие ярма Небес. Я исполню волю Всевышнего, независимо от того понимаю или не понимаю, и только потом буду проявлять мужские черты характера, которые есть в каждом из нас: начну задавать трудные вопросы, попробую разобраться, отчего и почему… Однако основой должно быть безоговорочное принятия власти Небес, которое гарантирует, что связь с Б‑гом будет продолжаться вечно. Ведь, когда человек строит свои отношения с Б‑гом, опираясь только на интеллект, то всегда остается опасность, что в жизни случится нечто, выходящее за рамки человеческого понимания, что не соответствует его понятиям, и он может вновь, не дай Б‑г, потерять связь со Всевышним. А в случае, когда служение Творцу опирается на признание Его абсолютной власти, человек всегда будет оставаться хорошим евреем, в любой ситуации и без всякого расчета.

И в жизни нашей общины можно найти примеры, подтверждающие сказанное. Когда первым к иудаизму обращается мужчина, то во многих случаях, ему не удается изменить ситуацию и увлечь за собой всю семью, а иногда даже происходит наоборот, не дай Б‑г. Но в том случае, когда «сначала девочка», когда женщина первая ступает на путь иудаизма, то «это добрый знак» для мужчин, ибо совершенно ясно, что, в конце концов, она приведет их к истинной вере и самоотверженному служению Всевышнему.

Ангелы, сопровождающие нас

Wed, 30 Nov 2011 9:53:00 AM

Однажды цадик рабби Мендел из Вижниц рассказал такую историю. Пришел как-то к рабби Леви-Ицхоку из Бердичева один хасид и стал жаловаться, что он разорился, но об этом еще никто не знает. Праведник ответил ему: «Купи лотерейный билет, и Всевышний пошлет тебе спасение — большой выигрыш». Хасид замялся: «Рабби, я нисколько не сомневаюсь в том, что ваше обещание исполнится, но когда это произойдет? Пока состоится розыгрыш, а потом пока я получу деньги, а тем временем кредиторы пронюхают, что я разорен, и станут требовать свои кредиты обратно, и тогда мне — конец. А к тому же у меня есть взрослая дочь, которую надо выдать замуж…» Но рабби Леви-Ицхок заверил, что Б‑г даст хасиду деньги еще до того, как состоится розыгрыш, и подбодрил его, сказав: «Не бойся, Всевышний пока пошлет тебе малое спасение».

Послушался хасид совета, купил лотерейный билет, поехал домой и по дороге остановился переночевать в гостинице. А в той же гостинице ночевал один важный сановник. Той ночью ему приснился сон, что в одной с ним гостинице ночует еврей, у которого есть выигрышный лотерейный билет, а тот билет, который у него, — пустой. Проснулся сановник, посмеялся над чудным сном, уснул снова и… увидел опять тот же сон! Так повторилось три раза. Тогда он позвал слугу и велел разыскать в гостинице еврея, у которого есть лотерейный билет. Вскоре привели к нему нашего хасида.

Сановник предложил: «Давай поменяемся лотерейными билетами, а в придачу я оплачу тебе его стоимость». Хасид не согласился. Сановник набавил сумму. Хасид по-прежнему не согласен. Так дошли до тысячи золотых, и когда хасид отказался взять и эту сумму, сановник рассвирепел и велел слуге отобрать билет силой. Слуга бросился к хасиду, забрал у него билет и передал своему хозяину. При этом сановник сказал: «В любом случае, я не хотел тебя ограбить, поэтому я даю тебе тысячу золотых, которую предлагал, а в придачу мой лотерейный билет…»

Хасиду ничего не оставалось, как взять деньги и билет сановника и сказать: «И это тоже к лучшему». Он приехал домой с тысячей золотых и справил свадьбу дочери, как полагается богатому купцу. А еще какое-то время спустя лотерейный билет, который ему силой всучил сановник, выиграл большую сумму денег!

Хасид поехал в Бердичев к рабби Леви-Ицхоку и рассказал все, что с ним произошло. Цадик сказал: «Я видел, что удача совсем отвернулась от тебя, и вынужден был отправить ангела снов, чтобы уговорить сановника поменяться с тобой билетами, потому что увидел, что выиграет его билет, а не твой. Ну а тысячу золотых он дал тебе, так как ты сказал, что деньги нужны тебе прямо сейчас для свадьбы дочери. Так ты и получил сначала малое спасение, а потом к тебе пришло большое спасение».

Хасид вернулся домой и стал жить еще богаче, чем прежде.

Закончив свой рассказ, рабби из Вижниц сказал: «Это и имел в виду Всевышний, когда говорил нашему праотцу Яакову: «Я не оставлю тебя, пока не содею того, что Я говорил о тебе» (Брейшис, 28: 15). Что означает «пока не содею»? Разве после того, как Б‑г исполнит свое обещание, Он оставит Яакова? Но ведь ни одно мгновение нашего существования не может быть без Б‑жественного провидения! Поэтому объяснить смысл этих слов можно так: «Даже когда придет великое спасение, Я тоже не оставлю тебя, а пока будет у тебя малое спасение».

На этой неделе мы читаем главу «Вайейцей», из которой узнаем, что Яаков ушел из Беер-Шевы и направился в Харан. Он убежал из родительского дома из-за брата Эйсава, который хотел убить его. К тому же, он должен был жениться, и мать решила, что невесту надо искать в ее семье, которая жила в Харане.

Яаков совершал свой путь в одиночестве. Солнце зашло, и он был вынужден остановиться на ночлег чуть ли не посреди дороги (как мы знаем, это место оказалось не простым, а самым святым в мире — это была гора Мория, на которой впоследствии были построены Иерусалимские Храмы). Яаков положил камни вокруг своей головы и уснул. А затем он увидел свой знаменитый сон — лестницу, по которой поднимались и спускались ангелы (Брейшис, 28: 12).

Это знают все, но не все обращают внимание на интересную деталь сна Яакова. Сказано, что ангелы поднимались и спускались, то есть шли сначала наверх, а затем вниз. Совершенно очевидно, что место ангелов на Небесах. Поэтому, по логике вещей, они должны были сначала нисходить и потом уже восходить! Место человека на земле, поэтому он сначала поднимается по лестнице, а затем спускается, но ангелы находятся на Небесах, они должны были спуститься вниз и только потом подниматься вверх.

Раши комментирует эту странность так: «Вначале поднимаются, а затем спускаются? Ангелы, сопровождавшие его на Земле Израиля, не выходят за ее пределы, и поэтому они взошли на небо. А вместо них спустились другие ангелы, чтобы сопровождать его за пределами Земли Израиля (Раши на Брейшис, 28: 12, по мидрашу «Брейшис рабо», 68). Это похоже на то, как в каждом городе есть своя милиция, и когда вы выезжаете за границу этого города, его милиция больше уже не отвечает за вашу безопасность. Тогда, в случае необходимости, вы обращаетесь в милицию того города, в который приехали. Так же и с ангелами Яакова. У ангелов Эрец-Исроэль не было «визы» для пересечения границы. Они были вынуждены остаться, а на их место заступили «заграничные» ангелы.

По правде говоря, ангелы-хранители были не только у Яакова. У каждого человека есть ангелы, которые охраняют его. Об этом говорит царь Давид в своих псалмах: «Ибо ангелам Своим заповедал Он о тебе — охранять тебя на всех путях твоих. На руках они будут нести тебя, чтобы не споткнулась о камень нога твоя» (Теѓилим, 91: 11, 12). Б‑г посылает ангелов, чтобы охранять человека.

Талмуд (трактат «Брохойс», 60б) приводит обсуждение того, как должен вести себя еврей при посещении туалета, в частности — какие благословения он должен произносить. По одному мнению, он должен обратиться к ангелам, которые сопровождают его, и сказать: «Оставьте меня, пока я войду». Другой мудрец, Абайе, утверждает, что человек не должен так говорить. Почему? Вполне возможно, что, если он скажет ангелам оставить его, то они уйдут и не вернутся. Поэтому Абайе предлагает, чтобы человек сказал: «Подождите меня, пока я войду и выйду» (в эпоху Талмуда перед посещением туалета действительно говорили такую фразу, но в более позднее время эта практика прекратилась).

Откуда берутся ангелы, которые сопровождают нас? Любавичский Ребе в одной из своих бесед объясняет, что есть два типа ангелов. Одни ангелы вечны, как ангел Михоэль, который является покровителем и опекуном народа Израиля. Это очень «старый» ангел, ведь он был создан во время шести дней Творения. У нас также есть Габриэль — ангел справедливости и строгости, и ангел Рефоэль, пришедший исцелить Авраѓама (Всевышний посылает его к больным для излечения и облегчения их страданий). Но есть еще один тип ангелов, которые создаются на короткое время. Можно сказать, что это ангелы, которые охраняют каждого человека, и этих ангелов «создаем» мы сами. «Мидраш рабо» пишет: «Исполнит человек одну заповедь — Б‑г даст ему одного ангела, исполнит две заповеди — Б‑г даст ему двух ангелов».

Мишна в трактате «Пиркей овойс» (4: 11) уточняет: «Тот, кто исполняет одну заповедь, создает себе одного защитника». То есть, исполнение заповеди приводит к созданию в высших мирах не просто ангела, но доброго ангела, покровительствующего этому человеку. Это означает, что каждый раз, исполняя заповедь, человек создает ангела, который затем подталкивает его к исполнению другой заповеди. Возможно, в этом также заключается смысл высказывания мицва горерес мицва (одна заповедь влечет за собой другую). Ангел, который был создан первой заповедью, не хочет быть одиноким отшельником. Он призывает человека исполнить другую заповедь. Именно в этом и заключается внутренняя причина того, почему еврей исполняет заповеди, даже когда нет никаких разумных объяснений его поведению. Просто ангел, созданный во время исполнения предыдущей мицвы, толкает его сделать еще одну мицву.

Какой урок мы можем извлечь из этого для себя? Наш праотец Яаков видел своих ангелов-хранителей, мы же не удостоились их увидеть. Однако мы должны помнить, что никто в этом мире не одинок. Вокруг человека есть целое сообщество ангелов, которые охраняют его, куда бы он ни пошел. Только, пожалуйста, давайте постараемся не разогнать их!..

Обнаружить в душе искру еврейства...

Thu, 24 Nov 2011 3:24:00 AM

Однажды рабби Яаков-Ицхок из Пшисхи, известный под именем «Святой еврей», велел своему ученику рабби Симхе-Буниму (который позже занял его место) отправиться в дорогу, но при этом ничего не сказал о цели этого путешествия.

Рабби Симха-Буним взял с собой несколько хасидов и поехал, сам не зная, куда и зачем. Приехали они в одно местечко и решили там остановиться поесть. Постучали в дверь попавшейся им на пути корчмы. Хозяин впустил их и, узнав, что они хотят кушать, сообщил: молочных продуктов у него нет, есть только мясо.

Хасиды начали выспрашивать у хозяина, соответствует ли мясо нормам кашрута. Кто был шойхетом, было ли мясо животного хорошо просолено, и было ли все остальное сделано так, как того требует закон?.. Они еще долго допрашивали бы хозяина, но тут их окликнули из глубины комнаты. Обернувшись, они увидели человека в одежде бродяги, который сидел возле печки. «Дорогие хасиды, — сказал он. — Вы с таким вниманием следите за тем, чтобы то, что попадает к вам в рот, было совершенно кошерным, но при этом вас нисколько не беспокоит то, что выходит у вас изо рта!»

Услышав эти слова, рабби Симха-Буним понял, что за этим и послал его «Святой еврей». Он с почтением поклонился бродяге, поблагодарил хозяина за гостеприимство и пошел к повозке, сказав ученикам: «Поехали, теперь мы можем возвращаться домой».

…В недельной главе «Тойлдойс» Тора называет Эйсава «человеком, сведущим в ловле, человеком полевым» (Брейшис, 25: 27). Раши объясняет, что смысл слов «сведущим в ловле» состоит в том, что Эйсав «умел поймать и обмануть своего отца устами (то есть речами) своими. Спрашивал у него: «Отец, как отделяют десятину от соли и соломы?» (при этом зная, что от них десятины не отделяют). А отец его думал, что он ревностно исполняет заповеди».

В этой связи хочется спросить: почему Эйсав, желая казаться столь благочестивым, задает вопросы, которыми можно добиться прямо противоположного результата? Ведь тем самым он, во-первых, демонстрирует свое невежество, потому что все знают, что соль и солома освобождаются от десятины. Во-вторых, каждый, кто стремится в точности исполнить эту заповедь, также знает, как это сделать, — просто отделить десятую часть. Вопросы Эйсава, казалось бы, доказывают, что он ничего не понимает даже в самых простых повседневных законах!

Нам придется признать, что Эйсав, который был очень хитер, очевидно, имел в виду нечто более глубокое. Десятина, о которой он говорит, отделяется от всего имущества. Например, десятина, которую дал Авраѓам Малки-Цедеку: «И дал ему десятую часть от всего» (Брейшис, 14: 20). И там речь шла обо всем имуществе Авраѓама, включая «соль и солому»!

Вопрос Эйсава не касался сути обязанности отделять десятину от соли и соломы. Спрашивая: «Как отделяют десятину?», он имел в виду другое — как рассчитать ценность этих продуктов? Особенность соли и соломы в том, что их ценность можно определить по двум направлениям: в собственно стоимостном выражении и в соответствии со значением, которое они приобретают при использовании. Соль сама по себе является очень дешевым продуктом, но в процессе приготовления пищи она имеет огромную ценность, так как без нее блюдо безвкусно. Так и солома сама по себе стоит немного, и идет на корм скоту или на обогрев. Однако при использовании соломы для изготовления кирпича (как это делалось в древности) она укрепляет глину, придает строительному материалу прочность.

В этом и заключался смысл вопроса Эйсава: отделять десятину от соли и соломы, согласно их стоимости или ценности, которую соль приобретает при приготовлении пищи, а солома при изготовлении кирпичей? Он пытался предстать в глазах своего отца воистину благочестивым праведником. И действительно — Ицхок думал, что Эйсав стремится к более тщательному выполнению заповедей, интересуется тонкостями еврейского Закона, и поэтому он просит его благословения.

Алтер Ребе в своей книге «Тора ор» пишет, что до конца не ясно, почему Ицхок, зная, что «не под стать Эйсаву произносить Имя Всевышнего» (Раши на Брейшис, 27: 21), все же мог до такой степени заблуждаться, чтобы думать, что Эйсав действительно благочестив и хочет тщательно исполнять заповеди, и хотел его благословить. Ответ на этот вопрос таков. На самом деле Ицхок знал, что его старший сын — злодей, исроэль мумар (еврей, который отвергает заповеди Торы). Однако Ицхок видел «корень души» Эйсава и знал, что его душа упала так низко именно потому, что изначально находилась на исключительно высоком уровне. Потому-то Ицхок и хотел благословить сына и дать ему возможность реализовать свой огромный духовный потенциал.

На эту скрытую сущность души Эйсава намекают соль и солома. Соль сама по себе горька и несъедобна, но если использовать ее правильно, она может даже подсластить горечь. Так же и солома — сама по себе она кажется никчемными отходами, но в составе кирпича становится нужным строительным материалом.

Многие явления нашего мира нуждаются в правильном применении, при котором малопригодная или даже вредная вещь, использованная должным образом и на благое дело, оказывается полезной и даже незаменимой. Такое исправление в еврейской традиции называется тикун. Эйсав в тот момент еще не был готов к тикуну, который станет возможным для него только в дни Мошиаха, когда Всевышний «удалит с земли дух нечистоты».

Интересно, что это проявилось и в отношении Ицхока и Ривки к своим сыновьям: Ицхок больше любил Эйсава, а Ривка — Яакова (Брейшис, 25: 28). В конце жизни Ицхак хотел благословить Эйсава, но Ривке удалось хитростью добиться того, чтобы благословение досталось Яакову. И это нельзя объяснить одними только «естественными» причинами. Понятно, что Ицхок знал природу зла Эйсава, но, тем не менее, любил своего старшего сына и хотел его благословить.

На особенные отношения между Ицхоком и Эйсавом указывает и один случай, о котором рассказывает мидраш. Когда Эйсав воспротивился тому, чтобы его брат Яаков был похоронен в пещере Махпела, Хушим — сын Дана и внук Яакова — отрубил ему голову, которая скатилась… в могилу к Ицхоку, и так там и осталась! Это намекает на то, что голова Эйсава соответствует святости Ицхока!

Так же, как от Ицхока «произошел Эйсав», от Авраѓама «произошел Ишмоэль». И вот, что интересно: Ишмоэль раскаялся при жизни своего отца, но все равно считается неевреем. Эйсав же никогда не совершал тшуву, и, тем не менее, он был охарактеризован в Талмуде (трактат «Кидушин», 18а) как исроэль мумар, еврей-отступник, и остался наследником Ицхока, как написано в Торе: «В наследие Я дал Эйсаву гору Сеир… (Дворим, 2: 5). А об Ишмоэле сказано: «Не наследовать сыну этой рабыни» (Брейшис, 21: 10).

Все это свидетельствует о существенном различии между ними. Ишмоэль по своей внутренней природе не был частью Авраѓама, он был сыном другой женщины, другого народа. В отличие от него, Эйсав был сыном Ицхока, он был еврей — хотя и отступник. Он грешил и не каялся, но его духовный корень был связан с Ицхоком и всем, что тот представлял.

Это нашло отражение в истории, рассказанной в таргуме (переводе-комментарии) Йонатана бен Узиэля (глава «Вайехи») о голове Эйсава, похороненной в могиле Ицхока. Эйсав не был законченным злодеем, его «голова» (и более того, вся «верхняя часть» — разум, сердце и духовность) была связана с миром святости Ицхока. Хотя голова, соединившись с телом, не воспрепятствовала тому, что Эйсав опустился настолько низко и не вернулся на путь раскаяния, все равно его духовный корень навсегда остался в мире святости. Более того, корни и истоки души Эйсава находятся на очень высоком уровне Б‑жественности: искры святости, заложенные в нем, проявляются в нашей истории на протяжении многих поколений. Из потомков Эйсава вышли великие мудрецы Израиля, такие, как Онкелос, рабби Меир и другие.

Ицхок видел подлинные корни и эти святые искры у Эйсава, поэтому любил его и хотел благословить, чтобы выявить этот скрытый огромный духовный потенциал своего старшего сына. Однако Ривка знала, что это невозможно. Эйсав хорош только тогда, когда его голова отделена от тела. Когда же они были связаны, «голова» следовала за «телом»: животное начало и плотские желания определяли его поведение. И тогда Эйсав представлял собой даже большее зло, чем Ишмоэль, которого Тора называет «дикий человек» (Брейшис, 15: 12). Только «голова» Эйсава была достойна быть похороненной с Ицхоком, но его полный образ — это Эйсав-злодей…

Между тем, напряженные усилия Ицхока спасти Эйсава содержат в себе урок для будущих поколений. Если Эйсав, который жил до дарования Торы, носил звание исроэль только потому, что был сыном Ицхока, то совершенно очевидно, что в наши дни мы должны ценить и любить каждого еврея, обращаться к его «голове», корню и сути, и попытаться обнаружить вложенную в его душу искру еврейства.

Немного еврейской "наглости" не помешало бы...

Thu, 17 Nov 2011 2:33:00 AM

Однажды пятый Любавичский Ребе рабби Шолом-Довбер Шнеерсон, известный также как Ребе Рашаб, получил приглашение на совещание раввинов. Не зная, с какой целью организована эта встреча, Ребе решил отправить своего ученика рабби Моше Мадиевского ознакомиться с составом участников и выяснить основные вопросы, которые представлены на обсуждение. Затем рабби Моше должен был сообщить свое мнение, стоит ли Ребе ехать на встречу, или лучше будет в ней не участвовать. Рабби Моше уехал и вскоре вернулся назад. «Ну, что ты видел там? Мое присутствие на этой встрече будет уместно, целесообразно?» — спросил его Ребе по возвращению. Хасид не ответил Ребе на этот вопрос прямо, а решил рассказать такую историю. Один парень отправился познакомиться с невестой, которую ему сосватали. Когда он вернулся, всем было интересно узнать его впечатления от встречи. «Мне все равно, что она не слишком умна! — сказал он родне. — Меня не беспокоит то, что у нее не знатная семья! Она не обладает ни физической, ни духовной красотой, но это меня тоже не волнует!» И так он продолжал перечислять многочисленные недостатки невесты, добавляя, что все это его вообще не волнует… «Так получается, что тебя все это устраивает?» — пытались прояснить ситуацию удивленные родственники. «Точнее сказать, все это не беспокоит меня, потому что… я не собираюсь на ней жениться вообще…» Ребе понял, что встреча, на которую его пригласили, подобна невесте с многочисленными недостатками, и поездка была отменена…

В 20–40‑е годы прошлого века в Америке еврейской мафией руководили два известных гангстера — Меир Лански и Багси Сигел. Конечно, это были два великих грешника, которые в своей жизни нарушили многие заповеди Всевышнего. И я бы не стал упоминать их, если бы не знал, что за ними числятся не одни только преступления.

В последние годы жизни Меир Лански рассказал в одном интервью о нескольких весьма примечательных случаях из своей гангстерской биографии. В 30‑е годы, когда в Германии пришла к власти нацистская партия, в Соединенных Штатах также возникли пронацистские группировки. Они устраивали демонстрации на Манхэттене и по всей Америке, ходили с портретами Гитлера и изображениями свастики и угрожали, что отправят всех евреев в концентрационные лагеря. Еврейская община почувствовала свою беспомощность. Ведь Америка — страна, где свобода слова священна. Там можно говорить все, что заблагорассудится, и не было законного способа остановить разгулявшихся молодчиков. Те самые евреи, которые бежали из Европы в Америку, надеясь найти убежище от нацистов, снова должны были страдать от проявлений антисемитизма!..

Лански рассказал, что однажды он получил сообщение от рабби Стивена Вайса, одного из лидеров американской еврейской общины в те дни. После чего ему позвонил нью-йоркский судья Натан Перельман, который сообщил, что имеется негласное разрешение властей на разгон нацистских митингов, и еврейская общественность обращается за помощью к еврейской мафии, чтобы остановить демонстрации против евреев в Нью-Йорке, Чикаго, штате Теннеси и в других местах. Они предлагали деньги и юридическое сопровождение, если таковое потребуется, но поставили одно единственное условие — никого не убивать. Бить и калечить можно, убивать — ни в коем случае. Меир Лански согласился выполнить поручение, отказавшись от денежного вознаграждения (он даже слегка обиделся, что ему предлагали деньги за то, чтобы защитить евреев). Условие никого не убивать тоже было принято, хотя и весьма неохотно… Вскоре на сборища нацистов начали нападать отлично подготовленные, агрессивные молодые евреи — члены группировки Лански и Сигеля. Нацистов избивали до полусмерти, выбивали им зубы, ломали руки и ноги, но слово свое гангстеры сдержали — ни один демонстрант не был убит. Впрочем, сами демонстрации довольно быстро и повсеместно прекратились.

Меир Лански и его друзья раньше других поняли, что нацистского зверя не смогут остановить никакие мирные конференции и переговоры за круглым столом. Именно гангстеры одними из первых осознали, что антисемитизм может быть остановлен только силой, ибо другого языка эти люди не понимают.

В 40‑е годы Лански начал помогать еврейским подпольщикам в Эрец-Исроэль. В Соединенные Штаты приезжали посланники «Ѓаганы» и «Эцеля», чтобы собрать деньги и купить оружие для борьбы против британских мандатных властей. В то время эти организации считались незаконными, и было запрещено продавать им оружие, так как они организовывали террористические акты против англичан в Палестине. Ланский помог посланникам еврейского ишува установить нужные контакты и организовать поставки оружия. А сразу после признания Соединенными Штатами Государства Израиль Лански перевел новому государству 50 тысяч долларов, что было по тем временам очень большой суммой.

Во время Войны за независимость против арабских стран, которые не желали смириться с решением ООН, европейские державы и США придерживались нейтралитета, не продавая оружие Израилю. Тем не менее, у арабов в оружии не было недостатка. И тогда Меир Лански, используя свои связи и каналы, организовал отправку в Хайфу партии оружия, вернувшегося в Америку после окончания Второй мировой. Половина этого оружия была совершенно новой… Более того, ему удалось прервать нелегальные поставки оружия арабам в Египет!

Этой операции предшествовала встреча Лански с президентом Израиля Вейцманом. Гангстера интересовал один-единственный вопрос: «Это правда, что евреи воюют? И они действительно убивают? Так же, как и все?..» Выслушав утвердительные ответы Вейцмана, Лански сказал: «Я дам вам деньги. Но на эти деньги должно быть закуплено оружие. И только оружие». Вейцман согласился.

…Отойдя от гангстерских дел и ведя на старости лет жизнь благонамеренного американца, Меир Лански как-то сказал: «Когда Б‑г спросит меня: «Что ты делал на земле?» — я отвечу, что был евреем…»

В недельной главе «Хайей Соро» мы читаем о смерти Сары. Вскоре после этого Авраѓам призывает своего верного раба Элиэзера и приказывает ему отправиться в Харан и привезти оттуда жену для своего сына Ицхока. Элиэзер уже давно перестал быть простым рабом в доме Авраѓама. Он стал выдающимся учеником своего великого учителя. Как говорят еврейские мудрецы: «Сам черпает из источника благочестивой мудрости своего учителя и поит других» (Талмуд, трактат «Йома», 28б). Элиэзер распространял идеи Авраѓама по всему миру, убеждая людей верить в единого Б‑га.

У Элиэзера была дочь, и он считал, что она может стать подходящей женой для Ицхока. Тем не менее, Авраѓам, получивший знамение Свыше, не согласился с этим и сказал: «Я хочу женить сына на ком-то из своих родственников». Тогда Элиэзер, поклявшись в точности исполнить волю своего господина, отправился в дорогу, взяв с собой десять верблюдов, деньги, очень дорогие подарки для невесты «и все добро его господина в его руках» (Брейшис, 24: 10) — дарственную на все достояние, составленную Авраѓамом в пользу Ицхока (Раши на этот стих).

Дальнейшие события мы все хорошо помним. Элиэзер доходит до Арам-Наѓараим, и, остановившись возле колодца, обращается к Б‑гу с молитвой, прося Его о знамении: пусть первая пришедшая черпать воду девушка, у которой он попросит напиться и которая сама предложит дать воды и его верблюдам, будет той, кого Всевышний предназначил для Ицхока. Это было бы доказательством того, что девушка соответствует гостеприимному дому Авраѓама.

Именно так все и произошло. Когда появилась Ривка, Элиэзер попросил ее: «Пожалуйста, дай мне попить немного воды из твоего кувшина». Она ответила: «Пей… также и для верблюдов твоих буду черпать, пока не перестанут пить» (Брейшис, 24: 17–19). Элиэзер вручил ей золотое кольцо и два браслета из золота и только после этого спросил: «Чья дочь ты?» И к своей радости услышал ответ: «Я — дочь Бетуэля» (там же, стих 24). Бетуэль был племянником Авраѓама, двоюродным братом Ицхока, то есть довольно близким их родственником.

Ривка побежала домой, чтобы рассказать новость о рабе богатого дяди, который пришел из Земли ханаанской. Ее брат Лаван, который был известен, как не совсем честный человек, по одним драгоценностям на руках сестры понял, что прибыл богатый гость, и выбежал якобы с целью поприветствовать его и пригласить в дом. Мидраши же рассказывают, что на самом деле Лаван сразу стал строить планы, как завладеть его имуществом.

В доме Ривки накрыли стол для трапезы, достойной короля, но Элиэзер почему-то отказался от еды. Он настаивал на том, что прежде всего должен исполнить поручение своего господина. Элиэзер рассказал, что он раб Авраѓама, о своем путешествии и о том, что произошло возле колодца. В заключении он сказал, что хочет посватать Ривку для Ицхока, сына Авраѓама. Бетуэль и Лаван сразу же согласились, сказав: «От Г‑спода исходит это, не можем говорить тебе вопреки ни худого, ни доброго» (Брейшис, 24: 50).

Затем Тора говорит, что они ели и пили и Элиэзер остался на ночь в доме Бетуэля, а встав на следующее утро, сказал: «Отпустите меня к моему господину!» (Брейшис, 24: 54). То есть — отдайте мне Ривку и мы уйдем. Неожиданно для себя он замечает, что настроение в семье невесты изменилось. «И сказал ее брат и ее мать: «Пусть побудет девица с нами год или десять месяцев; потом пойдет» (там же, стих 55). Итак, мать Ривки и ее брат ведут переговоры с Элиэзером, но почему-то не слышно голоса отца невесты. Раши спрашивает: «А Бeтуэль где был в то время?» И отвечает: «Он хотел воспрепятствовать, но явился ангел и умертвил его» (комментарий на указанный стих).

Оказывается, в доме Ривки произошла настоящая трагедия! Мидраш рассказывает нам ее подробности. Бетуэль и Лаван были «гангстерами» того времени, попросту говоря — бандитами. Увидев, что у Элиэзера есть с собой много денег и дорогих подарков, они решили убить его и забрать все его имущество. Однако Элиэзер был необычайно сильным человеком, и они понимали, что вряд ли смогут его убить в открытой схватке. Поэтому они решили его отравить. Так Таргум (перевод-комментарий) Йонатана бен Узиэля говорит: «И подали ему еду, в которой был смертельный яд, но он сказал: «Не буду есть, пока не изреку речей моих». Но пока Элиэзер говорил, сопровождавший его ангел поменял местами его тарелку с тарелкой Бетуэля. Когда все приступили к трапезе, Бетуэл сам съел приготовленную Элиэзеру отраву, и утром его нашли мертвым. Так Элиэзер избежал смерти.

Возникает вопрос, почему Авраѓам, который хорошо знал своих родственников, счел необходимым послать Элиэзера из Земли Израиля в район современного северного Ирака, чтобы найти жену для Ицхока именно в семье бандитов? Ведь это были люди, которым ничего не стоило отравить человека, чтобы украсть у него деньги! В чем заключается «знатность» этой семьи? Разве не разумнее было взять дочь Элиэзера, местную девушку из хорошей семьи своего преданного ученика? Почему наш праотец Авраѓам настоял на том, чтобы стать сватом Бетуэля и Лавана, двух разбойников, на которых ни в чем нельзя полагаться, ибо они всегда готовы преподнести кому-либо тарелку с отравленной пищей?!

Рассказывают, что однажды к Баал-Шем-Тову пришел один еврей и попросил помолиться за своего больного сына. Бешт отправился в город, собрал десять воров-евреев, и вместе с ними в миньяне молился за этого ребенка. Их молитва была услышана, и ребенок выздоровел. Ученики спросили Бешта: «Рабби, разве вы не могли составить миньян из десяти честных людей? Почему десять воров?» Баал-Шем-Тов ответил: «Я увидел, что небесные врата закрыты, поэтому я искал тех, кто знает, как взламывать замки…»

В Мишне сказано: «Мудр тот, кто учится у всех». Особенность вора, преимущество гангстера в их «наглости», в том, что у них есть смелость взламывать замки. Немного дерзости в генах еврейскому народу не помешало бы. Возможно, будь у нас побольше наглости, и если бы у нас были еще такие евреи, как Меир Лански, и партизан Тувья Бельский (биография которого послужила основой для голливудского фильма 2008 года «Вызов»), многие вещи могли бы выглядеть сегодня по-другому…

Привести пример? Мы часто в разговорах с разными людьми обсуждаем нынешнее положение в Израиле. И оказывается, что мы пытаемся найти оправдания и попросить прощения за наше право на эту землю. Пришло время воспользоваться нашей генетической дерзостью, и открыто заявить, что эта страна была дана нам Б‑гом, и мы не собираемся ее уступать никогда и никому!

Советники людей и... Всевышнего

Thu, 10 Nov 2011 4:25:00 AM

Во времена Ребе Цемах-Цедека (рабби Менахем-Мендел Шнеерсон, третий Любавичский Ребе) жил в Петербурге один хасид — богатый купец, который имел обыкновение ездить каждый год на ярмарку в Нижний Новгород. Перед тем, как ехать на ярмарку, он приезжал в Любавичи к Ребе, а оттуда отправлялся в небольшой городок Добромысль близ Любавичей — проведать одного знатока Торы, бывшего когда-то его меламедом (учителем в хедере). Купец давал ему денег, а потом отправлялся на Нижегородскую ярмарку. Так повторялось из года в год.

Однажды неотложные дела задержали купца, и он настолько поздно отправился в поездку, что даже не успевал к открытию ярмарки. Тем не менее, посещение Любавичей хасид не отменил, но начал подумывать о том, чтобы отложить в этом году свой визит к учителю в Добромысль. На прощальной аудиенции хасид спросил у Ребе совета, может ли он на этот раз изменить своему обычаю и поехать из Любавичей прямо в Нижний Новгород, минуя Добромысль? Ребе ответил: «Так как это твой старый обычай, не стоит его менять».

Конечно, хасид прислушался к мнению Ребе. Он приказал запрячь свою повозку и поехал в Добромысль. Меламед уже давно ждал его, так как привык к тому, что его бывший ученик заезжает в гости примерно в одно и то же время каждый год. Поэтому когда после некоторого опоздания хасид наконец-то появился на пороге, он был особенно рад видеть его и поспешил поставить на огонь чайник с водой для гостя. Однако хасид сказал, что на этот раз не стоит беспокоиться, потому что у него нет времени, и он собирается только помолиться Минху и тотчас же отправиться в дорогу.

Пока гость молился, небо заволокло грозовыми тучами, полил дождь. Меламед предложил купцу остаться на ночь в его доме, так как в такой дождь невозможно было ехать, но тот продолжал настаивать, даже несмотря на то, что у него начала болеть голова. Когда он сказал об этом меламеду, тот категорически заявил, что ни за что не отпустит его в дорогу с головной болью в столь сильный дождь и ему придется задержаться хотя бы до следующего утра.

Так, вопреки своему желанию, хасид остался ночевать у меламеда. Проснувшись утром, он почувствовал себя еще хуже: у него была высокая температура, и он даже не смог подняться с кровати. В маленьком городке Добромысле не было своего врача. Пришлось немедленно вызывать врача из соседнего города Орша. Осмотрев больного, врач обнаружил у него тиф! Тут же послали письмо в Петербург, чтобы кто-то из членов семьи приехал помочь в уходе за больным. Сообщили и в Любавичи и попросили, чтобы Ребе помолился за здоровье своего хасида. Около восьми недель купец боролся с болезнью, находясь на излечении в Добромысле.

После выздоровления хасид поехал в Любавичи, затаив в своем сердце обиду на Ребе, который посоветовал ему и в этом году посетить меламеда. Он считал, что именно в этой поездке простудился, что и послужило причиной его болезни. Придя к Ребе, он заплакал и спросил: «Почему вы послали меня в Добромысль?» Ребе ответил: «Знай, что именно твой учитель спас тебе жизнь своими молитвами…»

История знает много примеров того, как в разные времена, находясь в изгнании, евреи были советниками царей и правителей многих стран. Тора подробно рассказывает, как в Египте проданный в рабство Йосеф стал советником фараона, спас экономику страны и, более того, самих египтян от голода.

После разрушения Первого Храма, бо́льшая часть народа Израиля томилась в изгнании в Вавилоне, под властью внука Навуходоносора Валтасара, который воевал с персидским царем Корешем и мидийским царем Дарием. Одержав временную победу, он устроил пир для своих приближенных, чтобы знали доброту царя. Валтасар вспомнил слова пророка Ирмияѓу о том, что после семидесяти лет изгнания народ Израиля возвратится на свою землю: «Сказал Г‑сподь: «Когда исполнится семьдесят лет Вавилону, вспомню Я о вас и исполню для вас доброе слово Мое о возвращении вас на это место» (Ирмияѓу 29: 10–11). По расчету Валтасара семьдесят лет уже прошло, а евреи все еще оставались в изгнании. Поэтому он принял этот факт, как наилучшее доказательство того, что Б‑г больше не любит сынов Израиля и никогда не спасет их.

Во время пира, хвастаясь перед приглашенными, Валтасар приказал вынести из кладовых драгоценные сосуды, захваченные Навуходоносором в Иерусалимском Храме, и начал есть и пить из них. И вдруг на стене дворца появились странные письмена. Великий страх охватил царя и его придворных. Вавилонские мудрецы пытались прочитать надпись, но не смогли. Валтасар обещал щедрое вознаграждение тому, кто сможет объяснить значение написанного. Но никто не мог справиться с этой сложной задачей, а царь дрожал от нестерпимого страха. И тогда, по совету царицы, позвали пророка Даниэля — еврейского мудреца, который был советником Вавилонского царя Навуходоносора — и он прочитал: «Мене, мене, текел уфарсин». Даниэль растолковал эти слова так: «Мене — исчислил Б‑г царство твое и положил ему конец; текел — ты взвешен на весах и оказался очень легким; уфарсин — разделено царство твое и отдано мидийцам и персам».

В ту же ночь, после застолья, во время которого осквернили священные сосуды Храма, Валтасар был убит. Власть в стране перешла в руки персов и мидийцев. Год империей правил мидийский царь Дарий, а после его смерти на престол взошел персидский царь Кореш. Он разрешил евреям вернуться в Землю Израиля и отстроить Храм — к тому времени как раз исполнилось семьдесят лет вавилонского пленения евреев.

В Танахе мы читаем о том времени, когда народ Израиля находился в Персии. Там сказано: «Мордехай сидел у царских ворот» (Эстер, 2: 21), в столице Персии городе Шушан. Что он там делал? Мидраш рассказывает, что царь Ахашверош как-то пожаловался царице Эстер, что у него нет хороших советников, и он не может никому доверять. Тогда Эстер посоветовала: «Почему бы тебе не взять советника из евреев, как это сделали Навуходоносор и Валтасар, взяв пророка Даниэля?» Ахашверош ответил: «Если бы я знал, что есть еще такие еврейские мудрецы, я бы назначил их своими советниками». И тогда царица предложила ему еврея по имени Мордехай, потомка царя Шауля. Так Мордехай стал советником царя.

И после разрушения Второго Храма, в какую бы страну евреи ни попадали, за короткое время они становились советниками при любых правителях. Самым известным из них за последнее тысячелетие был потомок царя Давида дон Ицхак Абарбанель. В «золотой век» испанского еврейства он в течение многих лет занимал пост министра финансов при дворе короля Испании. Будучи очень успешным политиком, он использовал свое влияние, чтобы, насколько это было в его силах, помогать евреям. Но для евреев настали черные дни. Фанатичные монахи усилили свое влияние на короля Фердинанда и королеву Изабеллу, и под их давлением был издан указ о том, что евреи должны принять христианство, а те, кто этого не сделает, обязаны покинуть страну в течение трех месяцев.

Абарбанель добился срочной аудиенции с королем и пытался склонить его к отмене жестокого приговора. Он предложил огромный выкуп за то, чтобы король согласился оставить евреев в Испании. Они уже почти договорились, но в приемную ворвался великий инквизитор и закричал: «Вы хотите продать веру за деньги?!»

Три месяца спустя, 9 ова 5252 (1492) года — в день траура по разрушенному Иерусалимскому Храму — тысячи евреев покинули Испанию. Продав за бесценок нажитое годами имущество, они отправились в изгнание нищими, не зная, куда и зачем идут… Во главе своих соплеменников ушел и дон Ицхак Абарбанель. Хотя король предложил ему остаться и даже согласился на то, что вместе с ним останутся еще девять евреев, чтобы у него был миньян для молитв, он решил покинуть Испанию вместе со всем народом…

Талмуд в трактате «Брохойс» говорит: «Царство земное подобно Царству Небесному». На земле есть цари, потому что на Небесах есть Царь. Следовательно, если в физическом мире у правителей есть советники-евреи, значит в Небесном царстве Всевышний также имеет Своих советников.

В недельной главе «Вайеро» мы читаем о том, что произошло с Содомом и Гоморрой. История эта начинается со слов: «И Г‑сподь сказал: «Сокрою ли от Авраѓама то, что Я сделаю [с этими городами]?» (Брейшис, 18: 7). Раши добавляет: «Не подобает Мне совершить это без его ведома. Я дал ему эту землю, и пять этих городов принадлежат ему… Я дал ему имя Авраѓам — «отец множества народов». Неужели истреблю сыновей, не уведомив прежде отца, который Меня любит?» То есть, Б‑г, прежде чем уничтожить Содом, обратился к Своему еврейскому советнику, первому еврею, нашему праотцу Авраѓаму, и спросил у него совета.

И Авраѓам не скрывал своего мнения по этому вопросу. Раши говорит: «Ко всему был готов Авраѓам: к суровым речам, к примирению и к молитве». Тора приводит его слова: «И подступил Авраѓам и сказал: «Ужели погубишь и праведного с преступным?.. Неужели Судья всей земли не учинит правосудия?» (Брейшис, 18: 23, 25). Из этого знаменитого диалога Б‑га с Авраѓамом мы узнаем, что есть люди, избранные быть посвященными в тайны Всевышнего. Советниками Б‑га на самом деле являются пророки, как сказано: «Ведь Г‑сподь Б‑г не делает ничего, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Амос, 3: 7). Кому открывают все тайны? Личному советнику.

…Менахем Бегин когда-то сказал Генри Киссинджеру, который был государственным секретарем США во время Войны Судного дня: «Абарбанель был министром финансов правительства Испании. Однако в Испании вряд ли помнят его вклад в развитие страны. А кто его помнит? Еврейский народ. Он использовал свое положение и влияние, чтобы помочь своим братьям, поэтому народ будет вечно помнить его».

Каждый из нас обладает некоторым влиянием в бизнесе, в различных комитетах или партиях. Б‑г позволяет евреям достигнуть определенного положения в самых разных формах общественной деятельности, чтобы дать нам право и возможность использовать свою власть и влияние для пользы еврейского народа. Давайте будем помнить об этом!

Спуститься, чтобы подняться

Thu, 3 Nov 2011 8:57:00 AM

Пятый Любавичский Ребе рабби Шолом-Довбер Шнеерсон (Ребе Рашаб) сказал однажды: «С тех пор, как Всевышний наказал Авраѓаму: «Иди с земли твоей…» (Брейшис, 12: 1) и «отправился в путь Аврам, продвигаясь на юг…» (там же, стих 9) — с тех самых пор зародилась тайна изгнания — «собирание» искр святости. В соответствии с указаниями Б-жественного Провидения человек идет туда, где необходима его помощь в собирании и освобождении разбросанных по всему миру искр святости…»

В то время, когда Алтер Ребе (рабби Шнеур-Залман из Ляд, основатель движения Хабад) принял на себя руководство хасидами, основная масса евреев проживала в Польше и Литве. В Смоленской губернии, недалеко от границы с Польшей, было только несколько отдельных еврейских семей. Это были простые крестьяне, занимающиеся земледелием.

У Алтер Ребе был хасид по имени рабби Йоханан-Зеев из Городка, человек ученый и Б-гобоязненный. Он хорошо разбирался в Талмуде, знал наизусть несколько его трактатов с комментариями Раши и Тосфос, глубоко изучил учение хасидизма. Рабби Йоханан-Зеев отличался большим трудолюбием и многими добродетелями. Он жил за счет мелкой разносной торговли, переходя от господских дворов к крестьянским хозяйствам и продавая различные товары. Это занятие давало рабби Йоханану-Зееву достаточно средств к существованию и возможность выделения значительных сумм на благотворительность.

Во время своих путешествий по деревням и городам он взял себе привычку останавливаться только на тех постоялых дворах, которые принадлежали евреям, чтобы иметь возможность беспрепятственно заниматься Торой. Иногда, встречая на своем пути знатока Торы или даже группу хасидов, он наслаждался дружеской беседой на темы Торы и учения хасидизма. К наступлению Субботы он старался обязательно вернуться домой. Если же обстоятельства вынуждали провести Субботу в другом городе, то он заранее беспокоился о том, чтобы найти надлежащее место и провести этот святой день в обществе хасидов.

Однажды, придя к Алтер Ребе, рабби Йоханан-Зеев получил довольно странный приказ: «Поезжай в Россию, в Смоленскую губернию, и там продавай свой товар!» А ведь все знали, что в России и, в частности, в Смоленской губернии основное население составляют неевреи, а немногие еврейские семьи, жившие там, с течением лет настолько ассимилировались, что почти невозможно было признать их евреями. Ни одежда, ни образ жизни уже не отличали их от остальных граждан страны. Тем не менее, рабби Йоханан-Зеев поступил так, как ему повелели, и отправился в Смоленск. Целых пять месяцев занимался он торговлей в этом регионе и на своем пути почти не встречал евреев. Даже Швуэс ему пришлось праздновать в Смоленске среди простых, невежественных евреев.

Вернувшись домой в месяце элул, он принес Алтер Ребе большую сумму денег на цдоку. Однако, несмотря на то, что за это время его доходы увеличились в пять раз, печаль наполняла его сердце. «Я был вынужден проводить время с невеждами, и вы не можете себе представить те душевные муки, которые я испытал на этом пути!» — с горечью жаловался хасид. Он умолял Ребе избавить его от этой тяжелой работы и позволить по-прежнему торговать среди Б-гобоязненных евреев. Однако его аргументы не произвели никакого впечатления на Ребе, который довольно резко возразил: «Сказано в Теѓилим: «От Б-га — стопы богатыря утверждаются, и Он благоволит к пути его» (Теѓилим, 37:23). Это значит, что Всевышний направляет человека, и благословен тот, кто идет по пути, указанному Б-гом. Сам же человек — кто он и что он такое, чтобы сказать: «Это я хочу, а это мне не нравится»?!»

После праздника Суккос рабби Йоханан-Зеев снова отправился исполнять приказ Ребе. На этот раз из-за снега и холода ему приходилось задерживаться в некоторых городках и деревнях Смоленской губернии по несколько недель. Зимой евреи, у которых он останавливался, отдыхали от своей крестьянской работы, и поэтому он решил, в соответствии с указаниями Ребе, побеседовать с ними о путях Г-сподних и попытаться приблизить их к свету Торы. С тех пор, где бы он ни жил, рабби Йоханан-Зеев старался говорить с евреями о заповедях и побуждать их совершить тшуву.

Всевышний «благоволил к его пути», и в течение зимы значительное число евреев, с которыми он беседовал, обратились к исполнению заповедей Торы. Когда в начале месяца нисон хасид вернулся к Алтер Ребе, он испытывал чувство удовлетворения и не скрывал своего восторга от результатов столь плодотворной работы и духовного успеха, которого он достиг.

Алтер Ребе использовал деньги, данные ему рабби Йохананом-Зеевом на цдоку, чтобы отправить меламедов в городки и деревни Смоленской губернии для более основательного обучения евреев, проживающих там. При этом рабби Йоханан-Зеев дал посланникам Алтер Ребе ценные сведения о том, куда именно надо ехать и в каких еврейских домах останавливаться.

Прошло три года, и в Смоленской губернии со всей очевидностью стали заметны плоды трудов рабби Йоханана-Зеева и других хасидов. В городах и местечках возникли и активно развивались еврейские общины. Постепенно польские евреи начали вести торговлю в этих местах, и десятки семей поселились здесь и продолжали святое дело распространения Торы и заповедей…

Недельная глава «Лех-лехо», в которой мы знакомимся с первым евреем, нашим праотцем Авраѓамом, открывается повелением: «И сказал Г-сподь Авраму: «Иди с земли твоей, и с родины твоей, и из дома отца твоего на землю, которую укажу тебе» (Брейшис, 12: 1). Исходя из уже усвоенного нами правила о вечности Торы и актуальности ее положений в любое время и в любом месте, мы понимаем, что эти слова выражают непреходящее повеление для каждого еврея. Приказание «Иди — лех-лехо» учит нас: первое и главное, что требуется от евреев, — это идти, быть всегда в состоянии движения вперед, прогресса, духовного роста.

Тем не менее, дальнейший ход событий, о которых говорится в нашей недельной главе, казалось бы, доказывает обратное: «И был голод на той земле, и спустился Аврам в Египет, пожить там, ибо тяжек голод на земле» (Брейшис, 12: 10). Авраѓам был вынужден покинуть землю Израиля, и Тора называет это словом йерида — спуск, движение вниз. Сойдя в Египет, Авраѓам подверг себя и свою жену тяжелому испытанию: «И взята была женщина в дом фараона…» (Брейшис, 12: 15). И хотя на самом деле Всевышний защитил Сару, и, как сказано в «Мидраше Танхума», фараон даже не прикасался к ней, само по себе это событие было шагом назад, отступлением. Но почему же оно следует за только что данным предписанием «Иди!» и включается в главу, название и суть которой заключены в словах лех-лехо, подразумевающих переход от одной высоты к другой — то есть восхождение?!

Приведу пример, который может помочь нам ответить на этот вопрос. Общеизвестна разница между Иерусалимским и Вавилонским Талмудом. Иерусалимский Талмуд не дает много дискуссий и обсуждений, а довольно быстро приводит к выводу и ѓалохическому постановлению. В отличие от него в Вавилонском Талмуде ставится много проблем, ведется обширная полемика и только ценой значительных усилий достигается успех в формулировании Ѓалохи. Тем не менее, когда встречаются разногласия между двумя Талмудами, принято придерживаться того мнения, которое приводится в Вавилонском. И это потому, что, в конечном счете, именно затруднения и обсуждения помогают проникнуть в глубину еврейского закона.

С той же точки зрения можно рассматривать схождение Авраѓама в Египет. На первый взгляд, это действительно шаг назад, но по сути своей такой спуск является частью подъема и исполнения повеления «Иди!» Целью сошествия было подняться еще выше, как это и произошло: «И взошел Аврам из Египта, он и его жена, и все, что ему принадлежало… грузен очень стадом, серебром и золотом» (Брейшис, 13: 1–2).

Тот факт, что для нашего праотца Авраѓама спуск был частью восхождения, указывает последующим поколениям евреев, что уход в изгнание, который выглядит как самое огромное и ужасающее падение, по сути своей есть не что иное, как высокий и возвышающий подъем. И только пройдя этот путь можно достичь Третьего Храма, о котором пророк говорит: «А почитание этого последнего храма будет больше, чем первого» (Хагай, 2: 9). Книга «Зоѓар» объясняет этот стих так, что Третий Храм будет построен Самим Всевышним.

Когда мы смотрим сегодня на мир, в котором живем, и видим, что тьма окутывает его все больше и больше с каждым днем, нас охватывает отчаяние. «Как преодолеть эту тьму и осветить мир светом Торы и заповедей?» — спрашиваем мы себя. Ответ на этот вопрос дает история схождения Авраѓама в Египет. Только внешне эта ситуация выглядит как падение. Однако по внутренней сути своей она оказывается благословением. Ведь в конце концов Б-г управляет миром, и поэтому даже этот спуск является частью подъема, и через него мир возвышается и очищается (хотя мы не видим этого). Назначение этой большой тьмы — достичь большого света полного Избавления, да произойдет оно вскоре, в наши дни!

О мясоедении и… о душе

Thu, 27 Oct 2011 5:13:00 AM

Однажды в Рош ѓаШоно, будучи в Люблине у рабби Яакова-Ицхока, известного под именем Хозе миЛюблин («Провидец из Люблина»), рабби Симха-Бунем из Пшисхи после молитвы стоял в группе хасидов. Вдруг он спросил: «Хотите знать, о каком стихе Торы ребе будет говорить сегодня во время трапезы, и о чем именно он будет говорить?» Конечно, стоявшие вокруг захотели услышать его предположения. «Ребе, — сказал им реб Симха-Бунем, — будет толковать сегодня стих: «И вспомнил Б-г Нояха, и всякое животное и всякий скот, который с ним в ковчеге…» (Брейшис, 8: 1) А смысл его толкований будет таков: «И вспомнил Б-г всякое животное…» — имеется в виду нефеш беѓемис, животная душа человека».

Именно об этом и говорил во время праздничной трапезы Провидец из Люблина! Удивлению хасидов не было предела, и они спросили рабби Симху-Бунема: как ему удалось узнать заранее, что скажет ребе? Он объяснил: «Я молился молитву Мусаф около ребе и заметил, что когда читали Зихройнойс («Напоминания» — одно из благословений молитвы Мусаф в Рош ѓаШоно) и подошли к стиху «И вспомнил Б-г Нояха…», ребе повторил этот стих несколько раз. Тогда я понял, что он принял решение говорить сегодня о содержании и смысле, выраженном в этом стихе…»

Ѓалоха не обязывает еврея есть мясо в Субботу, но Алтер Ребе в книге «Шулхан орух» отмечает, что мы должны испытывать наслаждение Субботы, ойнег Шабос, что выводится из слов пророка: «И назовешь Субботу отрадой» (Ишаяѓу, 58:13). А как создать эту отраду? «С помощью продуктов питания, которые важны для человека и приносят ему удовольствие». Следовательно, еврей в Субботу должен есть особенную пищу, доставляющую ему особое наслаждение. Алтер Ребе пишет: «Не существует обязанности есть мясо и пить вино в Субботу, но по тому, что большинство людей получают больше удовольствия от мясных блюд, чем от другой пищи, и от вина больше, чем от других напитков, поэтому они должны увеличить количество мяса и вина».

Однако сама идея мясоедения является относительно новой. Когда были созданы Адам и Хава, им было разрешено есть только то, что произрастает из земли: «Всевышний не позволил Адаму и его жене убить животное, чтобы есть мясо, но все они вместе должны были питаться всякой зеленью травной» (Раши на Брейшис, 1: 29). И так было почти 1650 лет — до Всемирного потопа. А после него Б-г позволил людям есть мясо, как сказано: «Все движущееся, что живо, вам будет в пищу; как зелень травную даю вам все» (Брейшис, 9: 3).

Любавичский Ребе объясняет это тем, что «ослабела сила человека», сократилось число лет жизни людей, и пришли немощи в этот мир. И дозволено было сыновьям Нояха есть мясо, чтобы было у них больше сил — фактически, просто чтобы добавить им здоровья. А вместе с разрешением есть мясо Тора тут же добавила серьезные запреты и предостережения: «Только плоти при ее душе, ее крови не ешьте» (Брейшис, 9: 4). В комментарии на этот стих Раши утверждает, что так выражается запрет есть часть, отрезанную от живого существа, иисур цаар баалей хаим (запрет причинять страдания животным).

С самого начала Тора учит людей гуманному обращению с животными. Допускается убить животное, чтобы использовать его в пищу или для удовлетворения других потребностей людей, но сделать это нужно таким образом, чтобы причинить ему как можно меньше страданий. Тогда как в современном мире всего 70–80 лет назад начали задумываться об этой проблеме, иудаизм еще в древние времена запретил жестокое обращение с животными, и многие законодатели считают, что это запрет Торы.

В дополнение к тому, что изложено в нашей сегодняшней недельной главе «Ноях», этот вопрос упоминается в Торе несколько раз:

1. В Книге Шмойс говорится, что если человек видит, что осел его ненавистника лежит под грузом, то он должен помочь разгрузить осла (Шмойс, 23: 5). Хотя тот и принадлежит врагу, еврей обязан облегчать страдания животных.

2. В молитве Шма сказано: «И дам Я траву в поле твоем для твоего скота, и будешь есть и насытишься» (Дворим, 11: 15). Талмуд (трактат «Брохойс», 40а) делает из этого вывод, что запрещено человеку есть до того, как он накормит скотину.

3. В Книге Дворим Тора повелевает: «Не загради рта быку, когда он молотит» (Дворим, 25: 4). Еврею запрещено закрывать работающему животному рот, тем самым лишая его возможности есть, потому что это доставляет ему страдания.

4. Все мы знаем историю Билама, который хотел проклясть Израиль, но вместо этого смог только благословить. Мы помним, как он ехал на своей ослице, и вдруг она свернула с дороги и пошла полем. Билам не понимал, почему ослица ведет себя странно, и бил ее, чтобы вернуть на дорогу. Второй раз ослица прислонилась к ограде в узком месте между виноградниками, прижав ногу Билама, и он снова ударил ее. И, наконец, ослица просто легла на тропе и не двигалась, тогда Билам ударил ее в третий раз. Внезапно ангел Всевышнего предстал перед Биламом и сказал ему: «Это я остановил ее, потому что мне не нравится путь, который ты избрал». Особый интерес представляют собой первые слова, которые ангел говорит Биламу: «За что бил ты ослицу твою уже три раза? « (Бамидбор, 22: 32). Ангел хочет остановить Билама, который идет проклинать народ Израиля. Почему же он сразу же не переходит к сути дела? Зачем надо было тратить время на разговоры об ослице? Не такое уж это большое прегрешение — ударить три раза не повиновавшегося тебе осла! Любавичский Ребе говорит, что это учит нас, насколько осторожными надо быть по отношению к животным, чтобы не причинять им страданий. Ведь первое, за что ангел счел необходимым упрекнуть Билама, было то, что он ударил ослицу.

Зачем нужно было устанавливать запрет цаар баалей хаим? Во-первых, потому что животные не могут защитить себя, более того — они иногда не способны даже протестовать. Есть существа, которые страдают, но не издают при этом ни единого звука. Люди обязаны развивать в себе чувствительность к чужой боли и понимать, что то или иное их действие может доставить страдания животному, поэтому человек так поступать не должен…

Не могу удержаться от не совсем, возможно, уместного сравнения, но внутри нас есть живое существо, которое страдает, хотя мы не слышим его плача. Это нешома — наша душа, которая представляет собой частицу Б-жественности. Она спустилась вниз, чтобы обитать внутри нас, как мы видим из слов Всевышнего, приводимых пророком: «Засею Я дом Израиля и дом Йеѓуды семенем человека и семенем скота» (Ирмияѓу, 31: 26). Так же, как у животных есть свои жизненные потребности, как у нашего тела существуют определенные нужды, так и наша душа имеет свои собственные надобности. Для удовлетворения своих устремлений душе необходимы особенные «продукты питания». Поэтому, как есть специальные продукты для животных и пища для человека, так есть и специальное питание для души. А так как душа относится к духовной реальности, то это должна быть духовная пища.

И хотя душа не может кричать физическим голосом, который мы слышим, это не значит, что она не голодна. Когда еврей выполняет заповедь, будь то накладывание тфилин или зажигание субботних свечей, благотворительность или молитва, он удовлетворяет потребности своей души!

В наше время многие люди имеют домашних животных. Обычно они находят хотя бы полчаса в день, чтобы выйти погулять с собакой, убрать за кошкой и накормить ее… Было бы правильно уделять по крайней мере столько же времени потребностям души, сколько человек посвящает своим животным (хотя они абсолютно несопоставимы друг с другом). Всего только полчаса в день, чтобы немного помолиться, немного поучить Тору! Евреи, давайте проявим хоть каплю жалости к нашей душе!