www.chabad.odessa.ua | Блоги | Недельная глава Торы — беседы с раввином Авроомом Вольфом

Прийти на помощь брату…

Thu, 17 May 2012 11:49:00 AM

В Нью-Йорке выходит газета на идиш под названием "Алгемейнер журнал", основателем и главным редактором которой был раввин Гершон-Бер Джейкобсон. Будучи сторонником плюрализма в прессе, он в свое время опубликовал на страницах этого издания несколько атеистических, антирелигиозных статей писателя Натана Ялин-Мора, известного израильского общественного и политического деятеля, одного из руководителей радикальной еврейской организации "Лехи", члена Кнессета первого созыва. Писатель был умным, образованным человеком и писал очень интересные статьи, но придерживался атеистических взглядов и выступал против усиления влияния религии в Израиле…

Это случилось на второй день Рош ѓаШоно. Натан Ялин-Мор неожиданно появился в доме раввина Джейкобсона, и хозяин предложил ему: «Мы находимся по соседству с «Севен севенти», резиденцией Любавичского Ребе. Как раз сейчас там начнется фарбренген, после которого ты сможешь стать участником «вечера благословений» (на исходе праздника, по завершении Ѓавдолы, Ребе наливал всем желающим из своего бокала вино, над которым произносил благословение). Я приглашаю тебя пойти туда со мной". Ялин-Мор ответил: "Если Ребе не знает, кто я, то зачем мне идти? Если он знает меня, это еще хуже — наверное, он меня просто выгонит…"

Джейкобсон пояснил, что Любавичский Ребе — очень мягкий в общении человек, который никого не обижает, и уговорил присоединиться к нему. Так они оказались среди хасидов в очереди на получение благословения. Джейкобсон представил своего спутника. Ребе улыбнулся и сказал:

— Для меня большая честь встретиться с вами! Вам Свыше дан талант, — продолжал Ребе, словно не замечая растерянности собеседника, — и вы должны использовать его в полной мере. Всевышний наделил вас силой воздействовать на других посредством слова, и вы обязаны это делать…

— Ребе согласен с моими взглядами? — удивленно спросил Ялин-Мор.

— Соглашаться со всем, что читаешь, совершенно необязательно, — дипломатично ответил Ребе. — Главное, чтобы человек использовал талант, данный ему Б‑гом, во благо другим. И тогда он обязательно придет к Истине.

Польщенный неожиданной похвалой, писатель хотел было продолжить беседу, но внезапно услышал:

— Скажите, а как обстоит у вас дело с соблюдением Торы и заповедей?

Вопрос застал Ялин-Мора врасплох.

— А ид трахт… — ответил он, разводя руками. Дословно эта фраза на идиш означает "еврей думает", являясь началом известной поговорки: "А ид трахт — дер Ейберштер лахт" ("Еврей думает — Всевышний смеется", что примерно соответствует русской поговорке: "Человек предполагает, а Б‑г располагает"). Такой ответ Н. Ялин-Мора на вопрос Ребе означал, что писатель не соблюдает заповеди Торы, но "раздумывает" над этим вопросом.

— Но ведь главное — это дело, — произнес Ребе, — и вам эти слова знакомы не меньше, чем мне! — намек был вполне очевиден: как и все его еврейские сверстники, маленький Натан учился в талмуд-торе и это изречение из Мишны запомнил на всю жизнь.

Ребе налил немного вина в пластиковый стаканчик, который писатель держал в руке, благословил его и повернулся к следующему в очереди человеку… Эта встреча была первой и последней. Спустя несколько месяцев писатель Натан Ялин-Мор лег на обследование в клинику и больше уже не встал. Болезнь, название которой не принято произносить вслух, приковала его к постели. Незадолго до своей кончины, когда рав Джейкобсон пришел навестить его в больнице, писатель передал ему запечатанный конверт и попросил, чтобы это письмо обязательно опубликовали после его смерти.

Рав Джейкобсон исполнил последнюю волю писателя. Вскоре на страницах «Алгемейнер журнал» появилась статья Натана Ялин-Мора, которая начиналась так: «Вы читаете эти строки, когда я уже нахожусь перед Небесным судом. Вскоре мне предъявят обвинения — мои же собственные поступки, мой образ жизни, который я сознательно выбрал и которому упрямо следовал. Вне всяких сомнений, судить меня будут строго, и на снисхождение уповать не приходится. За мой атеизм и непримиримость с истинным еврейством меня ждет суровое наказание. Вряд ли мои оправдания будут выслушаны. Поэтому я и попросил, чтобы письмо это было опубликовано именно сейчас, когда я стою здесь, в ожидании приговора. Может быть, Высший суд услышит голоса тех, кто читает и обсуждает это письмо. Все же — в противовес всем своим грехам и ошибкам — я готов представить одну-единственную заслугу…»

Далее следовал рассказ о встрече с Ребе. Эпизод этот завершался словами: «Ребе тогда сказал мне, что Б‑г наделил меня талантом, и что мой священный долг — использовать этот талант, воздействуя на других. Да, я шел неверной дорогой. Но все же я использовал свой талант в полной мере. И это — моя единственная заслуга, на которую я могу претендовать. Пусть же облегчит она страдания моей души…»

С присущим писателю талантом, следуя своему воображению и используя все богатство языка, он описывает "ад", рисуя картину страшной темноты, царящей там, и добавляет: "Вдруг я вижу яркий свет, и задаюсь вопросом: как это связано со мной? Этот свет все усиливается, попадает в мое сердце, и поднимает меня… Друзья спрашивают меня: "Откуда этот свет?". И я отвечаю: "Это свет Любавичского Ребе, и рассказываю им о нашей встрече". Может быть, Ребе и не думал, что ему удастся изменить меня, но что-то во мне изменилось. Я никогда не считал себя евреем, который кому-то чем-то обязан, но Ребе отнесся ко мне по-другому. Он спросил, как обстоит у меня дело с соблюдением Торы и заповедей, как будто я регулярно посещал синагогу. Он видел меня, как часть народа Израиля, не переставал верить, что есть во мне искра, все еще связывающая меня с Б‑гом…"

Каждый еврей знает, что должен помогать другим евреям, но почему? Что за особенная связь существует между нами?

Ответом на этот вопрос служит изречение еврейских мудрецов "Все евреи — братья". Суть этого понятия раскрывает недельная глава "Беѓар". Тора заповедует еврею строить свои отношения с другим евреем на основе добрых побуждений. Понятно, что воровать, грабить, обманывать и причинять боль запрещено вообще, как в отношении еврея, так и нееврея (и когда еврей совершает подобные преступления по отношению к нееврею, то к ним добавляется еще один грех — нарушение запрета на осквернение Имени Всевышнего). В нашей же сегодняшней недельной главе говорится о вещах, которые не имеют ничего общего с преступлением, а наоборот — это всего лишь методы ведения бизнеса, и тем не менее Тора заповедует нам, когда дело касается евреев, действовать «от доброты побуждений». Вот несколько примеров из главы «Беѓар».

В первом случае говорится о человеке, находящемся в трудном финансовом положении и вынужденном продать свой удел (землю, жилище). Тора говорит нам, что если по истечении двух лет или более этот еврей, слава Б‑гу, преуспеет в бизнесе и у него появятся деньги, вы должны продать ему обратно его удел (а если у него деньги так и не появятся, то в любом случае в юбилейный год — йовель — земля возвращается владельцу). Почему? Почему я должен вернуть то, что купил за свои деньги?! Ответ лежит в словах Торы: "Если обеднеет твой брат…" (Ваикро, 25: 25). Это твой брат, а брату надо помогать!

После этого Тора продолжает и говорит о втором случае оказания материальной помощи другому еврею: "Если обеднеет твой брат, и опустится его рука" (Ваикро, 25: 35). То есть речь идет о бедном еврее, который нуждается в кредите. Когда он просит у вас ссуду, вы не должны одалживать ему деньги под проценты. Несмотря на то, что во всем мире принято вести финансовый бизнес, получая проценты от ссуд, «продавать» деньги, как любой другой товар, чтобы получить прибыль, по отношению к еврею нужно сделать исключение, и добровольно отказаться от процентов. Почему? Тора говорит нам: потому что это брат твой!

Затем мы подходим к третьему случаю: «Если обеднеет твой брат, и продаст себя тебе" (Ваикро, 25: 39). На этот раз речь идет об окончательно обедневшем человеке, который уже продал все свое имущество, и он не может брать больше в долг, потому что не имеет возможности вернуть. Оказавшись в безвыходном положении, он продает себя в рабство. Он умоляет купить его, как раба, чтобы у него была хотя бы еда. И здесь Тора предупреждает: "…не поработи его работою рабской". Раши в комментарии на этот стих объясняет: "Это работа унизительная (обычно выполняемая рабами), такая, что всем будет ясно, что он раб". Не следует относиться к такому еврею как к рабу. Хозяин должен сравнять его с собой, обеспечить тот же уровень жизни, что и у него, чтобы раб не чувствовал себя человеком низшего класса (вплоть до того, например, что если вы собираетесь в поездку и останавливаетесь в пятизвездочной гостинице, вы должны снять ему такой же номер, как и себе). Именно об этом говорится в Талмуде (трактат "Кидушин", 20а): "Каждый покупатель еврейского раба, покупает себе господина". А почему мы должны так поступать? Потому что это брат наш!

Законы о еврейском рабе уже упоминались в главе "Мишпотим", но там говорилось лишь о том, что проданный в рабство на шесть лет должен быть отпущен на свободу на седьмой год. Там Тора не упоминает о том, что не следует унижать его человеческого достоинства. Это предписание мы находим только в нашей недельной главе. Почему? Потому что тут говорится не просто о человеке, попавшем в рабство, а о брате, и поэтому к нему надо относиться с уважением.

И здесь мы подходим к самому нижнему уровню бедности и безысходности, когда еврей не может найти другого еврея, который захочет купить его в рабство, и он продает себя нееврею, проживающему в Земле Израиля (который соблюдает семь законов Нояха). Тора говорит, что мы должны сделать все возможное, чтобы выкупить несчастного и вернуть ему свободу. Но почему? Потому что это — все равно — брат наш!

Когда мы говорим: "Все евреи — братья", это поднимает наши отношения на совершенно другой уровень. Друзей человек выбирает сам, и если ему перестанет нравиться эта дружба, то он имеет полное право держаться от них подальше. "Братья" — это члены нашей семьи, а семью, родителей, родственников, не выбирают.

От вас не требуют, чтобы вы их любили! Вы не обязаны получать удовольствие от общения с ними! Вы не должны во всем соглашаться с ними! Вы можете быть религиозным евреем, он — атеистом, ваши взгляды ни в чем не сходятся, вы — представители разных стран, другой среды, другой культуры, у вас нет общего языка, вы, может быть, даже никогда не видели его раньше, но когда ваш брат в беде, вы сразу же должны прийти ему на помощь.

Настоящая еврейская победа

Fri, 11 May 2012 6:10:00 AM

Задолго до того, как имя рабби Симхи-Бунема из Пшисхи стало известно во всем еврейском мире, праведник скромно и тихо жил в Шедлице (Седльце, ныне территория Польши). Никто из жителей местечка не подозревал, что перед ними не обычный Б‑гобоязненный еврей. И только пожилая пара, в доме которой он жил, знала, что это особенный человек, на голову выше других. Хозяева часто заставали своего жильца за молитвой или изучением Торы, и, видя, как он это делает, каким одухотворенным становится его лицо, когда он служит Творцу, они понимали, что он не такой как другие. Подтверждение этому они получали и тогда, когда прислушивались к звукам, исходящим из его комнаты в полночь, — скорбному напеву Тикун хацойс, молитвы о восстановлении Храма, которую произносят не все евреи, но лишь особо благочестивые люди… Впрочем, они умели держать язык за зубами, чтобы не разглашать тайны праведника.

Однажды ночью, около полуночи, рабби Симха-Бунем спешил домой из бейс-мидраша, чтобы, по своему обыкновению, прочитать Тикун хацойс. Завернув за угол одной из улиц, он заметил впереди быстро шагающую человеческую фигуру. «Фишл!» — окликнул рабби. Фигура остановилась и повернула назад: «Да?» Праведник знал Фишла по бейс-мидрашу, где тот изредка появлялся. Это был молодой человек, который подрезал пейсы, брил бороду и носил пышную и красивую гриву волос.

Фишл нервно смотрел на рабби, проявляя явные признаки нетерпения. Зачем позвал его ночью человек, которого он едва знал?! Рабби Симха-Бунем бросил на него пристальный взгляд. «Как ты относишься к тому, чтобы пойти ко мне домой и поиграть в карты? — обратился рабби к Фишлу, встретившему с недоумением неожиданный вопрос. — Одну-две партии и всё…»

«Хорошо», — произнес Фишл, сам не зная, почему согласился.

Придя домой, рабби Симха-Бунем достал откуда-то колоду карт и выложил ее на стол, перетасовав привычным жестом. «Надо же, под видом этого благочестивого еврея скрывается профессиональный картежник!» — подумал Фишл.

Они сыграли одну партию, потом другую. Фишл вошел в азарт и захотел продолжить игру. Первые лучи солнца проникли в окно, когда рабби Симха-Бунем бросил карты и встал со стула. «Хватит на сегодня», — сказал он и попрощался с Фишлом.

Много дней прошло с той ночи. Рабби Симха-Бунем покинул Шедлиц и поселился в Пшисхе. Его слава цадика и мудреца достигла Шедлица и вызвала в местечке живой отклик. Жители почувствовали гордость за свой город, в котором некоторое время жил праведник. Теперь люди стали вспоминать различные детали из жизни цадика, указывающие на его величие. Его имя было у всех на устах, то там, то тут разные люди делились своими воспоминаниями о нем.

Однажды Фишл оказался в группе людей, которые горячо обсуждали выходца из Шедлица, чье имя вдруг стало широко известным. Всегда отличавшийся легкомыслием, молодой человек не отказался от возможности позлословить. «Этот великий цадик, как вы говорите, как-то провел целую ночь, играя со мной в карты!» — кинул он в толпу и поспешно ретировался.

Замечание Фишла сначала вызвало гнев и волнение у окружающих, но через несколько минут его слова забыли. Только Лейзер, габай синагоги, не забыл того, что сказал Фишл, известный всем как пустозвон, но не лжец. И это беспокоило габая… Лейзер стал одним из участников делегации общины Шедлица, которая отправилась в Пшисху, чтобы предстать перед лицом праведника и получить его благословение. Он решил спросить об этой истории самого цадика.

Рабби Симха-Бунем с особой радостью принял прибывших в Пшисху жителей города, где он раньше проживал. Он благословил их и передал благословения для всех их братьев, которые остались в Шедлице. Член делегации были очень довольны, и слезы умиления навернулись им на глаза…

Перед самым прощанием Лейзер не удержался и рассказал праведнику о порочащих его словах Фишла. Члены делегации сурово и неодобрительно посмотрели на него. А праведник воспринял этот вопрос спокойно. «Да, — сказал он, — Фишл сказал правду. А произошло вот что. В ту ночь я шел из бейс-мидраша, и мне встретился этот молодой человек. Я сразу почувствовал, что он спешит в нежелательном направлении. Я назвал его имя, он повернулся ко мне лицом, и я заметил в его глазах искры безумства, которое вселяется во всякого, кто собирается совершить преступление! Я быстро решил найти предлог, который поможет мне задержать молодого человека и не дать ему совершить задуманное. И тогда я предложил ему поиграть в карты, и он проглотил «наживку». Я пригласил его к себе домой, и не выпускал карты из рук, пока не был уверен, что огонь зла в его сердце, вызвавший этот блеск в глазах, не погас. Только тогда я позволил ему уйти», — закончил свой рассказ рабби. В комнате стояла полная тишина. Сердца членов делегации наполнились духом глубокого благоговения. А рабби Симха-Бунем вдруг улыбнулся и сказал: «О, это был исключительный Тикун хацойс!..»

Человечество породило много мудрых изречений, раскрывающих суть понятий «победа» и «поражение». Некоторые из них у всех на слуху, другие менее известны. Например, знакомое всем высказывание римского императора Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил». Или менее известная китайская пословица: «Одна рисинка может перевесить чашу весов. Один воин может решить исход битвы». 16‑й президент США Авраам Линкольн сказал: «Я побеждаю своих врагов тем, что превращаю их в друзей». Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль во время Второй мировой войны заявил: «Единственным ответом на поражение является победа». Немецкий поэт Райнер Мария Рильке писал в своих стихах: «Кто говорит о победе? Выстоять — вот всё, что мы можем!» Наполеон Бонапарт однажды сказал: «В победе вы заслуживаете шампанского, в поражении вы нуждаетесь в нем».

Есть такое понятие «Пиррова победа» — победа, доставшаяся очень дорогой ценой, равносильная поражению. Это выражение происходит из исторического факта: победив в упорном бою римлян, царь Пирр сказал: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска».

Китайская пословица гласит: «Генералы побеждают, солдаты умирают…» Еще одна восточная мудрость утверждает: «Победа показывает, что человек может, а поражение — чего он стоит».

Еврейская пословица предлагает «не менять выигравшую лошадь», что соответствует русской: «Коней на переправе не меняют». Кстати, а как вообще рассматривает иудаизм вопрос о победе?

Мы все знаем историю Амана, который хотел «уничтожить, убить и погубить» евреев. Он стал символом антисемитизма, и с тех пор всех врагов Израиля называют его именем. Жизнь Амана закончилась бесславно: он был повешен на дереве. Но царица Эстер на этом не остановилась и попросила царя, чтобы рядом с ним повесили и его десять сыновей…

Однако рассказ об Амане на этом не заканчивается. Талмуд (трактат «Санѓедрин», 96б) говорит, что некоторые из потомков Амана… приняли еврейство, стали частью еврейского народа и изучали Тору в Бней-Браке! Вот это и есть настоящая еврейская победа, когда отпрыски того самого злодея, который хотел уничтожить еврейский народ, сами по своему свободному выбору решают присоединиться к еврейскому народу и разделяют участь тех, кого преследовали их предки.

Все помнят об утраченных десяти коленах Израилевых: в конце периода Первого Храма ассирийский царь по имени Санхерив изгнал их из родной земли, и с тех пор их след затерялся, они ассимилировались. Сам Санхерив был убит своими сыновьями после неудачного завоевания Иерусалима. В Талмуде говорится: «Из потомков Санхерива многие изучали Тору. Среди них — Шмая и Авталион». Во времена Второго Храма, в период зугойс (пар), лидерами еврейского народа были геры Шмая и Авталион. Они стали звеном той святой цепи, которая передавала Тору из поколения в поколение. Два потомка царя, который отправил в изгнание десять колен Израилевых!

Еще один пример: пророчица Двора, которая была одной из немногих женщин, ставших лидерами еврейского народа. В Книге Судей рассказывается о том, как она и Барак бен Авиноам сражались с войском финикийского полководца Сисры. Они нанесли страшное поражение Сисре, который сам погиб во время бегства с поля брани от руки Яэль, женщины из кенитского племени, издавна дружного с израильтянами. Талмуд говорит: «Из потомков Сисры многие изучали Тору в Иерусалиме». Сисра тоже «удостоился» того, что его потомки прошли гиюр и присоединились к еврейскому народу. Согласно некоторым мнениям, потомком Сисры был рабби Акива, то есть, здесь снова представлен один из величайших людей, которых когда-либо создал еврейский народ.

На самом деле пример такой победы представляет нам сама Тора. Моше был спасен дочерью фараона, который, как Гитлер, убивал еврейских детей, загонял сынов Израиля в трудовые лагеря и т. д. Талмуд (трактат «Сота», 12б) на стих: «И спустилась дочь фараона, чтобы омыть себя, к реке» (Шмойс, 2: 5) говорит, что она «отказалась от идолопоклонства своего отца». А омовение в реке — это погружение в микву, необходимое при гиюре. Представьте себе, что дочь Гитлера переходит в иудаизм, спасает еврейского лидера, и в конце концов присоединяется к исходу еврейского народа из Египта, как говорится в мидрашах о дочери фараона!..

Кстати, несколько лет назад в одной израильской газете появилось интересное сообщение о том, что из всех стран Западной Европы наибольшее количество новообращенных в иудаизм поставляет именно Германия. Журналисты взяли интервью у некоторых из них и пытались понять это явление. Психологи пытались объяснить, что это результат мук совести. Немцы знают, что их деды и прадеды были членами нацистской партии и убивали евреев, поэтому неприятие этого позорного факта приводит их к решению стать евреями. Но на самом деле не нужно искать никаких объяснений. Это именно тот самый победный процесс, о котором говорит Талмуд. На языке хасидизма это называется искафья, когда большое зло оборачивается добром. Самая большая наша победа в том, что наши враги по собственной воле становятся частью еврейского народа.

В истории хасидизма мы тоже встречаем подобные примеры. В период зарождения хасидского движения, более двухсот лет назад, у него было много противников. Главным и наиболее известным оппонентом Алтер Ребе, основателя Хабада, был Виленский гаон. Тем не менее, в конце концов многие его потомки стали приверженцами хасидизма, некоторые из них даже работают посланниками Любавичского Ребе (потомка Алтер Ребе) в разных городах по всему миру.

А тогда противники Алтер Ребе выбрали донос как метод борьбы. Они донесли правительству, что Алтер Ребе восстал против царской власти. В то время Турция воевала с Россией, а Земля Израиля находилась под властью Турции. Алтер Ребе собирал деньги и отправлял их в Святую землю, чтобы поддержать бедствующих евреев, а доносчики представили это как поддержку врагов России.

Донос составил и подписал Авигдор бен Хаим, который был главным раввином в Пинске. Алтер Ребе был арестован, доставлен в Петербург и заключен в тюрьму на 53 дня. 19 кислева его выпустили на свободу, и с тех пор хасиды Хабада отмечают этот день как Новый год хасидизма.

Рассказывают, что Авигдор лишился своей раввинской должности, опустился и начал пьянствовать. Он приходил на хасидские фарбренгены и просил дать ему немного выпить, говоря: «Ведь благодаря моим «заслугам» у вас появился этот праздник…» И еще рассказывают, что двое сыновей Авигдора стали хасидами. Они до такой степени стыдились своего отца, что, когда их вызывали к Торе, они просили не называть его имени!

…На этой неделе в главе «Эмойр» мы читаем о заповеди кидуш ѓаШем (освящения Имени Всевышнего): «И освящусь Я среди сынов Израиля» (Ваикро, 22: 32). Любавичский Ребе говорит, что освящение Имени Б‑га происходит тогда, когда вы видите, что еврей победил, как это произошло с Хананией, Мишаэлем и Азарией, которые были спасены из огненной печи. В этом мы открыто видим «руку Б‑жью», результат Б‑жественного провидения. Самое же великое освящение Имени Всевышнего происходит тогда, когда потомство злейшего врага и ненавистника сынов Израиля становится частью еврейского народа!

Святость, доступная каждому

Thu, 3 May 2012 5:09:00 AM

Рабби Дов-Бер был в числе учеников цадика рабби Пинхоса из Кореца. Он отличался от всех тем, что был совершенно отрешен от всего мирского, занимался с утра до ночи исключительно изучением Торы и молитвой. Его преданная жена была вынуждена одна содержать дом и заботиться о пропитании мужа и детей. Деньги она зарабатывала, торгуя в небольшой лавке, на порог которой нога ее мужа ни разу не ступала. Годами женщина тащила на себе все бремя ответственности за семью. Со временем семья росла, а вместе с ней и потребность увеличения доходов. Жена стала просить мужа помочь ей управляться в лавке, чтобы она могла уделить больше времени воспитанию детей и домашним делам. Но рабби Дов-Бер заявил ей: «Если я не приближаюсь к Б‑гу каждый миг — зачем мне жить?!»

Поскольку они не смогли достичь согласия, то решили предстать перед праведником и попросить его разрешить семейный спор. Рабби Пинхос выслушал их внимательно, а затем постановил: «Два часа в день муж должен работать в лавке, а все остальное время может продолжать свои обычные занятия». Рабби Дов-Бер принял это решение смиренно и с любовью. Тем не менее, он дал понять жене, что не задержится в лавке ни на одну минуту больше двух часов, установленных учителем. С тех пор сидел рабби Дов-Бер в лавке два часа каждый день, обслуживал, как только мог, покупателей, а по окончанию положенного ему времени отправлялся в бейс-мидраш к истинной своей жизни.

Однажды, когда рабби Дов-Бер был в лавке, пришел к нему местный пориц, заправлявший в Кореце и в округе. Сердце рабби Дов-Бера почувствовало неладное.

— Один из членов моей семьи умер, и мне нужна тонкая шелковая ткань, чтобы сшить ему саван, — сказал посетитель.

— Но мы не продаем ткани!

— Это не имеет значения, — сказал пориц. — Я уже зашел сюда, и мне кажется, что ты честный и надежный человек. Я доверяю тебе, — он положил перед рабби Дов-Бером стопку монет и добавил: — Я вернусь сюда через час, надеюсь, ткань уже будет готова. Ты получишь достойное вознаграждение за свои труды.

Рабби Дов-Бер закрыл лавку и отправился на поиски шелковой ткани для порица. После нелегких и довольно продолжительных поисков у торговцев тканями в Кореце, ему удалось найти то, что нужно. Как только мог быстро, он вернулся в лавку, так как через несколько минут заканчивались предписанные ему два часа работы.

К счастью, покупатель тоже не заставил себя ждать. «Вот то, что вы просили, уважаемый», — сказал рабби Дов-Бер и положил перед заказчиком рулон шелковой ткани. В душе он был рад, что смог выполнить заказ порица, не выходя за пределы положенного ему времени. Однако богач не торопился. Он развернул полотно на столе и внимательно его рассматривал. Его лицо выражало удовлетворение, «Я знал, что на тебя можно положиться, — сказал пориц. — Но теперь, когда я смотрю на ткань, мне кажется, что ее мало и не хватит на саван. Я хочу, чтобы ты купил для меня еще этой ткани».

Услышав это, рабби Дов-Бер пришел в ужас. Как назло, в тот день его жена опаздывала в лавку, чтобы сменить его. Если бы она пришла, то могла бы продолжить выполнение заказа порица. А так… «Мне очень жаль, уважаемый, но мое время истекло, и я собираюсь закрыть лавку», — заявил рабби Дов-Бер.

Пориц не мог поверить своим ушам. Какой-то наглый еврей осмелился бросить ему вызов! С трудом сдерживая свой гнев, он старался говорить спокойно: «Смотри, еврей, я предлагаю тебе очень солидную прибыль, ты и за месяц столько не заработаешь! Как же можно отказаться от этого?»

Разговор о деньгах и прибыли не произвел никакого впечатления на рабби Дов-Бера. «Извините, но я не могу, я должен вернуться к изучению Торы прямо сейчас», — сказал он.

Богач пришел в ярость, кричал и угрожал, но все безрезультатно. Рабби Дов-Бер закрыл лавку, не обращая на него никакого внимания, и пошел в бейс-мидраш.

Вечером рабби Пинхос из Кореца позвал своего ученика и попросил его: «Расскажи мне, Дов-Бер, как прошел сегодня твой день». Ученик начал подробно рассказывать своему ребе обо всем, начиная с того, как он проснулся утром. Когда он дошел до рассказа о лавке и об истории с богачом, цадик радостно заулыбался.

— Счастье, что у меня есть такие ученики, — сказал рабби Пинхос и добавил: — Ты спас мой удел в грядущем мире!

— Я — простой еврей? В чем моя заслуга? — удивился рабби Дов-Бер.

— Время от времени, — пояснил праведник, — когда в том есть необходимость, по причинам, которые я не буду сейчас называть, я имею привычку хвастаться уровнем святости своих учеников. Так я не раз говорил о том, что тебя совершенно не привлекают земные удовольствия. И вот пришел тот, кто потребовал гарантию истинности моих слов. «Я готов поставить в заклад свой удел в грядущем мире», — не задумываясь, ответил я. «Тогда я испытаю его», — заявил он. Я вынужден был согласиться. Сегодня тот, с кем я поспорил, сказал мне: «Ты победил!» Так я узнал, что сегодня тебе выпало испытание, которое ты с честью выдержал. Теперь понимаешь, как тебе удалось сохранить мой удел в грядущем мире?

Ни назавтра, ни в последующие дни богач не выполнил ни одну из тех угроз, которые обещал рабби Дов-Беру. И что интересно: ни один из жителей Кореца не был в состоянии ответить на вопрос — кто из членов его семьи умер на той неделе…

Главы Торы «Ахарей мойс» и «Кдойшим» в большинстве случаев читаются вместе. Ознакомившись с их содержанием, можно заметить, что у них есть общая тема — святость. Глава «Ахарей мойс» начинается с повеления Всевышнего: «И сказал Г‑сподь Моше: «Говори Аѓарону, брату твоему, чтобы он не входил во всякое время в Святилище» (Ваикро, 16: 2). Когда же Аѓарону-первосвященнику разрешено входить в Святая святых? Тора продолжает: «С этим войдет Аѓарон…» (там же, стих 3). Раши объясняет: «И это также не во всякое время, но только в День Искупления, как разъясняется в конце раздела: «В седьмом месяце, в десятый день месяца…». Это означает, что Аѓарон может войти в Святая святых только в Йом-Кипур. Другими словами, в этой недельной главе речь идет о службе в самом святом месте (Святая святых), в самый святой день года (Йом-Кипур), и совершает это служение самый святой из евреев (первосвященник).

Интересно отметить, что глава «Кдойшим» тоже начинается с повеления, в котором говорится о святости. Всевышний обращается к Моше: «Говори всей общине сынов Израиля и скажи им: «Святы будьте, ибо свят Я, Г‑сподь, Б‑г ваш» (Ваикро, 19: 2). Святость, которая требуется здесь от человека, является самой высшей святостью, так как Тора определяет ее словами «ибо свят Я». Это учит нас тому, что человек должен стремиться к святости, которая близка святости Самого Всевышнего. Возникает вопрос: разве можно требовать от человека, чтобы он достиг высшего уровня святости Б‑га?!

Тора отвечает: «Святы будьте!» Это повеление, в котором заключено также и заверение. Вы на самом деле будете святы, вы можете достичь этого! Как мы можем подняться на этот высочайший уровень святости, откуда нам черпать силы для этого? Тора отвечает, что каждому еврею придаст силы святость Всевышнего: «ибо свят Я». «Святость к народу Израиля, — говорит Г‑сподь, — приходит от Моей Святости, поскольку у каждого еврея есть Б‑жественная душа — «частица безграничной сущности Б‑га свыше» («Тания», ч. 1, гл. 2). В человека заложена частица бесконечной святости Всевышнего, поэтому он может и должен подняться на самый высокий уровень святости.

Рабби Хаим бен Атар, в своей книге «Ор ѓахаим» пишет, что в самом названии главы «Ахарей мойс» содержится намек на эту святость. Надав и Авиѓу, сыновья первосвященника Аѓарона, достигли самого высокого уровня близости к Всевышнему, подошли «к тому пределу, где их души были от них исторгнуты» — «приблизившись пред Г‑сподом, погибли» (Ваикро, 16: 1). Тора говорит, что душа еврея спускается в этот мир не для того, чтобы потом подняться на уровень смерти от столь тесного приближения к Б‑гу. Ее предназначение — выполнение еще более высокой работы, чем отделение души от тела. Именно этот смысл заключен в словах «после гибели двух сынов Аѓарона» — существует еще более высокий уровень приближения к Всевышнему, чем святость сыновей Аѓарона.

Еврейские мудрецы пишут об этом, комментируя стих «Святы будьте»: «Моя святость выше вашей святости» («Ваикро рабо», 24: 2). Это означает, что как бы человек ни поднимался духовно, приближаясь к высшей святости, бесконечная Б‑жественная святость всегда выше человеческой. Душа еврея, покидая этот мир, не завершает духовного подъема к высшей святости. В то же время, пока душа пребывает в теле, еврей сохраняет возможность достичь все более и более высокого уровня святости.

Все вышесказанное позволяет нам сформулировать два важных положения. Первое из них касается евреев, находящихся на высоком уровне служения Всевышнему, тех, кто достиг в той или иной степени ступени «праведника». Даже они не могут удовлетвориться достигнутым духовным уровнем. Они должны постоянно подниматься все выше и выше, стремясь максимально приблизиться к высшей святости. Как говорит Тора: «После гибели двух сынов Аѓарона…» — существует еще более высокая святость, чем смерть сыновей Аѓарона.

Второе предписание касается тех, кто находится на низкой ступени, очень далекой от вершин святости, о которых говорит Тора. Этим людям Тора советует не отчаиваться. Они должны знать, что Б‑г дает силы каждому еврею, чтобы подняться, расти духовно и достичь самого высокого уровня святости. Повеление «Святы будьте!» относится к каждому еврею, а когда еврей делает все от него зависящее, для того чтобы освятиться и духовно подняться — Всевышний помогает ему достичь высот святости.

Без прочного фундамента не устоять!

Thu, 26 Apr 2012 5:06:00 AM

Эту историю рассказывал хасид реб Ицхок Немес, к сожалению, несколько лет назад ушедший из жизни. Он жил в нью-йоркском районе «Краун-Хайтс», я знал его лично, и однажды даже гостил в его доме. Он был широко известен среди хасидов главным образом тем, что ездил по всему миру и привлекал евреев к возложению тфилин.

Реб Ицхок, хасид Хабада, был также и бизнесменом-филателистом, который занимался куплей-продажей почтовых марок. По делам бизнеса зимние месяцы он обычно проводил в странах Центральной Америки — Никарагуа, Гондурасе, Сальвадоре. Там у него установились тесные связи с руководством местной почтовой службы и всемирно известными коллекционерами. Каждый раз перед отъездом реб Ицхок, как подобает настоящему хасиду, обращался за одобрением и благословением к Любавичскому Ребе. Готовясь к очередной поездке в Никарагуа, он тоже написал Ребе письмо. Приближалась дата вылета, а ответ Ребе задерживался. В отчаянии реб Ицхок попросил одного из секретарей обратиться лично к Ребе. На этот раз ему была передана просьба представить подробный план поездки. И вскоре после этого Ребе дал ответ: «Поезжай… но не сейчас!»

Удивленный ответом рабби Ицхок пытался осмыслить происходящее. Именно сейчас был подходящий сезон, когда он мог бы приобрести большое количество марок по специальным скидкам. У него были назначены важные встречи с ключевыми фигурами филателистического бизнеса этих стран и вообще — это путает все его планы и нарушает всю годовую стратегию бизнеса! И самое главное — они никогда не узнают, что именно ответ Ребе привел к задержке поездки! Тем не менее, он не стал перечить Ребе, а немедленно сдал билет, позвонил своему секретарю, чтобы тот отменил все назначенные встречи, и сказал жене, чтобы она добавила еще одну порцию к субботней трапезе, потому что он остается дома.

На исходе Субботы реб Ицхок, вместе со многими другими, взволнованно слушал по радио сообщение о том, что разрушительное землетрясение огромной силы произошло в Манагуа, столице Никарагуа! Это случилось именно в пятницу вечером, когда он должен был быть в этом городе, целые кварталы которого теперь были стерты с лица земли! Десятки тысяч убитых и раненых, сотни тысяч оставшихся без крова и спасательные команды из разных стран мира, которые прибыли для оказания помощи и преодоления последствий страшной трагедии… Реб Ицхок и его семья с трудом осознавали чудо, которое произошло с ними, благодаря ответу Ребе.

Прошло немного времени, и реб Ицхок решил осуществить вторую часть ответа: «Поезжай…» И, несмотря на мольбы его семьи, которые предупреждали его об опасности разбоя и грабежа, распространившихся в тех местах, он сообщил о своем намерении Ребе и вскоре получил его одобрение и благословение. Так он оказался в самолете, следовавшем в Никарагуа, вместе с другими пассажирами, большинство из которых составляли спасатели или же родственники, обеспокоенные судьбой своих близких, оказавшихся в районе землетрясения.

С большим трудом хасид-филателист нашел таксиста, который согласился отвезти его в город. Картины, которые он видел по пути, были ужасны. Большие населенные районы стали руинами. Город изменился до неузнаваемости: вместо широких улиц и красивых зданий — придорожные палаточные лагеря, заполненные многочисленными беженцами, которые нашли там временное пристанище.

Прибыв на место, реб Ицхок не поверил своим глазам: здание центрального почтамта сохранилось в своем полном великолепии, практически без повреждений. Быстрыми шагами он вошел в здание и направился в отделение филателистической службы, с главой которого у него были дружеские и деловые отношения. Когда он открыл дверь, тот встал со своего места от волнения и радостно воскликнул: «Какой сюрприз, я не ожидал!» Успокоившись, они начали обсуждать деловые вопросы. Его друг сказал: «Вы видите, какое вокруг смятение и хаос! Нам понадобится много времени для того, чтобы возродиться из руин… В такой момент марки становятся вторичными по отношению к нашим проблемам. Как верному другу и партнеру я даю вам возможность взять столько марок, сколько вам нужно. Мы рассчитаемся потом!» Позже реб Ицхок говорил: «Ни от одной сделки я никогда не получил такой прибыли, как в этой поездке!..»

Во времена Танаха на Земле Израиля случались землетрясения. Одно из них описано в начале книги пророка Амоса: «Слова Амоса о том, что было ему в видении об Израиле… за два года до землетрясения» (Амос, 1: 1). А за последние двести лет в Земле Израиля произошло два сильных землетрясения. Одно было в 1927 году в Иерусалиме, в нем погибло триста человек, семьсот было ранено, а также пострадали города Хеврон, Иерихон и другие. За девяносто лет до этого, в 1837 году, сильное землетрясение произошло в Цфате и Тверии, и в результате на озере Кинерет, уничтожая все вокруг, прошла… целая серия цунами (вероятно, в нем тогда было больше воды). Около двух тысяч человек погибли в этой катастрофе, а города Цфат и Тверия были разрушены. Многие евреи покинули Цфат, они посчитали, что это выражение гнева Г‑споднего за то, что они посмели конкурировать с величием и святостью Иерусалима… Тем не менее, были и евреи, которые, наоборот, переехали жить в Цфат, восприняв произошедшее как знак прихода эры Мошиаха. Ведь в конце талмудического трактата «Сота» говорится: «В дни Мошиаха наглость будет возрастать… И все очень подорожает… и Галилея будет разрушена…» Отсюда они пришли к заключению о том, что разрушение Галилеи является признаком прихода Мошиаха. Заметьте, что одно и то же событие одни трактовали как наказание, а другие восприняли как знак благословения!

…На этой неделе мы читаем главы Торы «Тазрия» и «Мцойро». В них рассказывается о заболевании цораас, которое, как известно, являлось наказанием за лошон ѓоро — злоязычие. Мидраш («Ваикро рабо», 17: 3) в дополнение к этому говорит, что проказа — это также наказание за многие другие прегрешения человека. Мы все знаем историю о том, как Каин убил своего брата Ѓевеля. Тора говорит: «И поставил Г‑сподь Каину знак» (Брейшис, 4: 15). Рабби Нехемия сказал: «Поразил его проказой» («Брейшис рабо», 22: 12). Следовательно, проказа — это наказание и за кровопролитие.

А у пророков (Млохим II, гл. 5) мы читаем о Наамане, военачальнике царя арамейского, который болел проказой. Мидраш спрашивает: «За что он был наказан? — и отвечает: — За то, что взял в плен в земле Израиля маленькую девочку» («Мидраш Танхума», «Тазрия», 16). Из этой истории мы узнаем, что тот, кто крадет души человеческие, также наказывается проказой.

В продолжение истории о Наамане рассказывается о том, что он прибыл к пророку Элише и тот исцелил его. В благодарность за свое исцеление Нааман хотел одарить пророка, но тот отказался принять от него дары, потому что это было сделано для прославления Имени Всевышнего. Пророк не хотел ничего брать за чудо, которое он совершил. Однако Гейхази, слуга Элиши, догнал Наамана и солгал ему, будто бы пророк изменил свое мнение и примет от него серебро и одежды для двух вновь прибывших учеников. Вернувшись, Гейхази все это спрятал, и на вопрос Элиши, откуда он пришел, ответил, что никуда не ходил. Но пророк знал, что сделал его слуга, и сурово наказал его. «Пусть проказа Наамана пристанет к тебе и к твоему потомству навеки!» — сказал пророк (Млохим II, 5: 27). Эта история показывает, что цораас может быть наказанием за лжесвидетельство и осквернение Имени Всевышнего.

И еще одна история из времен пророков рассказывается в книге Диврей ѓайомим II. Когда иудейский царь Узияѓу «сделался силен, возгордилось сердце его до нестерпимости, и он проявил вероломство пред Г‑сподом, Б‑гом своим, и вошел в Храм Г‑сподень, чтобы воскурить на алтаре воскурения». Царь решил, что ему недостаточно быть просто царем, и захотел стать еще и первосвященником. Коѓены пытались воспротивиться этому и сказали ему: «Не тебе, Узияѓу, воскуривать Г‑споду, но священникам, сынам Аѓарона, освященным для воскурения; выйди из святилища, ибо ты изменил, и не будет тебе почета от Г‑спода Б‑га. И разгневался Узиягу, а в руке у него кадильница для воскурения; когда разгневался он на священников, проказа появилась на лбу его, перед лицом священников, в доме Г‑споднем, у алтаря воскурения…» — и он сразу же вышел из Храма (Диврей ѓайомим II, гл. 26). Мы видим, что тот, кто претендует на пост первосвященника, не имея на то никаких оснований, тоже получает наказание проказой.

Вспоминая эти истории, мы можем прийти к выводу, что проказа является наказанием, которое Б‑г дает людям за различные прегрешения. Однако в главе «Мцойро» мы узнаем о другом типе проказы, который поражает человеческое жилище — неожиданно человек обнаруживает признаки проказы на стенах своего дома. Возникает вопрос, почему цораас поражает дома? Для людей — это наказание за грехи, недостойное поведение. А в чем виноваты стены?

Талмуд (трактат «Йома», 11б) поясняет, что пятна появляются на стенах дома человека, «который не хочет одолжить другому свои инструменты и говорит, что у него их нет, тогда Б‑г выдает его ложь, заставляя освободить дом…» Представим себе, что некий еврей не хочет, чтобы кто-то пользовался его инструментом, или не желает давать деньги взаймы. Кто-то спрашивает его: «Ты не мог бы одолжить мне пилу или молоток?» — а он говорит, что у него нет ни того, ни другого. Следующий раз кто-то просит у него, скажем, фотоаппарат, и он говорит, что у него нет фотоаппарата. Потом кто-то просит одолжить большую кастрюлю, а он утверждает, что и этого у него нет. И вдруг появляются пятна на стенах дома, а в Торе говорится, что, прежде чем вызвать коѓена, чтобы он решил, чист дом или нет, нужно вынести из него все инструменты и утварь — ведь если коѓен объявляет дом нечистым, то все, что находится в доме, станет осквернено! И вот человек начинает освобождать дом, и вдруг обнаруживаются все его «сокровища». И все видят и пилу, и молоток, и фотоаппарат, и даже большую кастрюлю…

Однако если мы вчитаемся в стихи Торы, рассказывающие о домах, пораженных проказой, то обратим внимание на то, что на этот раз все написано по-другому. Это не совсем тот стиль, которым обычно говорится о наказаниях. Скорее это напоминает некоторое положительное описание, как будто Тора хочет сообщить хорошие вести: «И придете в землю Кнаан, которую даю вам во владение, и прикоснусь проказой к дому на этой земле» (Ваикро, 14: 34). Раши в своем комментарии к этому стиху подтверждает: «Для них это добрая весть, что на их дома будут наведены язвы. Потому что на протяжении сорока лет, когда сыны Израиля находились в пустыне, эмореи прятали в стенах своих домов сокровища, золото, теперь же по приходе в страну из-за язвы разрушат дом и найдут сокровище».

Еврей, можно сказать, сидит на сокровищах, но ничего не знает об этом. Тогда Б‑г посылает язвы проказы, и еврей, разрушая дом, обнаруживает клад, что является, как отмечает Любавичский Ребе, благим делом (Ликутей сихойс, ч. 2, стр. 91).

Ральбаг (рабби Леви бен Гершом), комментатор Торы, живший в Испании восемьсот лет назад, выдвигает интересную версию причин появления пятен цораас на стенах домов. Он пишет, что поскольку сыны Израиля вошли в дома, которые строили другие, и многие из них стояли на шатком фундаменте, то пятна проказы были посланы для того, чтобы избежать гибели евреев, не дай Б‑г, от разрушения домов во время лавин и землетрясений. Цораас появлялась на таких домах, вынуждая их жителей покинуть свое жилище, разрушить его, а потом построить заново. Так что это делалось для блага спасения евреев.

…Иногда случается, что человек в своей личной жизни переживает землетрясения: все устои жизни рушатся или, не дай Б‑г, несчастье в семье, серьезные проблемы со здоровьем или что-то еще. Думаю, что подспорьем для преодоления последствий этих сложных жизненных катаклизмов будет понимание того, что как дом, построенный на прочном фундаменте, может выдержать любое землетрясение, так и еврейская духовность нуждается в крепких основах для того, чтобы устоять под натиском душевных потрясений.

В иудаизме есть понятие «принятие ярма Небес». Связь евреев с Б‑гом не может быть основана только на разуме и логике. В жизни человека часто подстерегают моменты, когда он не можем найти никакого логического объяснения тому, что с ним случилось. И иудаизм иногда начинает казаться не столь привлекательным, как это было раньше.

И поэтому в фундамент нашей духовности мы должны положить краеугольный камень с надписью «принятие ярма Небес». Еврей исполняет заповеди, потому что Б‑г желает этого, а не по каким-то другим причинам. Ему не нужны другие причины, кроме наасе венишма — «сделаем и услышим» (эти слова произнесли евреи, когда согласились принять Тору). Именно это придает ему силы, чтобы выжить в любой ситуации, пройти через все и сохранить свою веру в Б‑га.

О важности принятия ярма

Thu, 19 Apr 2012 11:16:00 AM

Эта история произошла не так давно на юге Израиля. Сара Зив (имя изменено), женщина весьма преклонного возраста, проживала в доме престарелых. Шамай, ее единственный сын, каждую среду приезжал навестить мать и заботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Однажды директор дома престарелых позвонил Шамаю и сказал: «Мне очень жаль, но я должен сообщить вам, что вчера ваша мать почувствовала себя плохо. Мы пытались найти вас, но не смогли. Пришлось вызвать «Скорую помощь». Мы хотели, чтобы вы сопровождали ее в больницу…» Шамай спросил: «Как она чувствует себя сейчас? В какой она больнице?» Директор тянул с ответом, но в конце концов сказал: «Мне жаль, но она умерла».

Шамай был потрясен страшной вестью. Несколько минут он не мог говорить. Немного придя в себя, он спросил: «Где она сейчас?» — «Ей делают тѓойро (ритуальное очищение), — ответил директор. — Приезжайте сразу, как только сможете, чтобы заняться вопросами погребения…» — и сын, не откладывая, отправился в дорогу.

Скромные похороны проходили спокойно. Шамай совершил, как положено, обряд крия (надрывания одежды в знак траура) и произнес «Благословен… судящий истинно». После того, как могила была засыпана, сын прочитал Кадиш и пошел домой, чтобы соблюсти все законы шива — семи дней траура…

В среду, через неделю после того, как закончилась шива, у него дома зазвонил телефон.

— Здравствуй, как поживаешь? — раздался в трубке знакомый голос.

— Кто говорит?! — спросил Шамай, и его сердце замерло.

— Это твоя мама! Ты что — не узнаешь меня?..

Шамай потерял сознание. Друг, который был в этот момент рядом, привел его в чувство. «Что происходит?» — спросил Шамай сам себя. Он снова взял трубку и осторожно спросил: «Мама, где ты?»

— Ну, где я могу быть?! В доме престарелых. Я думала, что на прошлой неделе ты не приехал, потому что был занят. А что же теперь?..

Ноги Шамая подкосились, и он упал на стул. Через несколько минут, немного успокоившись, он попытался понять, что происходит? Он восстановил в памяти события недельной давности и пришел к заключению, что, возможно, в доме престарелых ошиблись в установлении личности покойной…

— Так как ты себя чувствуешь? Все в порядке? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила она, и началась их обычная беседа.

После разговора с матерью Шамай позвонил директору дома престарелых: «Господин директор, на прошлой неделе вы сообщили мне о смерти моей матери. Мы похоронили ее, как положено по еврейскому закону, и я отсидел по ней шива… а сегодня я разговаривал с ней по телефону!» Директор запнулся и сказал: «Я сейчас все выясню и перезвоню». Действительно, через несколько минут он позвонил и начал извиняться за жуткое недоразумение, которое произошло.

Как же такое могло случиться? На самом деле умершей была женщина по имени Сара Бен-Зив, и она — совершенно случайно — жила этажом выше Сары Зив. Поскольку их имена были очень похожи, их перепутали, сообщая директору для передачи известия сыну умершей!

Конечно, после того, как все выяснилось, настал черед звонить сыну настоящей покойницы.

— Мне очень жаль сообщить вам, но произошло трагическое недоразумение. Я прошу прощения, это целиком наша вина. Я не могу объяснить, как была допущена столь серьезная ошибка… — начал директор.

— Кто говорит? — спросил сын в недоумении.

— Это директор дома престарелых, в котором жила ваша мать. Более недели назад она почувствовала себя плохо и, к нашему большому сожалению, умерла. Мы думали, что речь идет о другой женщине, и сказали ее сыну, что его мать умерла.

— Так как же быть сейчас? — спросил сын, пытаясь осознать эту горькую весть.

— Собственно говоря, сейчас уже делать нечего. Она была похоронена две недели назад, — осторожно произнес директор и замер в ожидании криков возмущения. Реакция не заставила себя долго ждать, но она оказалась совсем не такой, как он предполагал.

— Скажите, ее похоронили по еврейскому закону? — спросил сын.

— Да-да, конечно.

— И над ней прочитали Кадиш?

— Конечно, — подтвердил директор. — Все было сделано, как положено: тѓойро и ѓеспед (речь, восхваляющая заслуги усопшего, произносимая над могилой), и даже сидели шива по ней.

— Я поражен… — вдруг пробормотал сын покойной. — Она победила меня…

— Что случилось? — спросил озадаченный директор.

— Я объясню, — сказал сын. — С тех пор, как моя мать переехала жить в дом престарелых, мы много спорили с ней по вопросам веры. Я сказал ей, что ни во что не верю, что все это глупости, и я не собираюсь хоронить ее по еврейскому обычаю, а пожертвую ее тело для научных исследований… Она, с другой стороны, убеждала меня при каждом удобном случае отказаться от моих планов, но все было напрасно. Мое сердце оставалось глухо к ее призывам.

Однажды, когда эта тема снова была затронута, мать вдруг заявила мне следующее: «Знаешь что? Если ты не побеспокоишься о моих похоронах, то Г‑сподь позаботиться обо мне». Я сказал ей, что приложу все усилия, чтобы этого не произошло… И вот я стою пораженный до глубины души, понимая, что сам Творец помог ей!.. Она оказалась права, а я заблуждался. Я должен пересмотреть свою жизнь… — заключил разговор сын, оставив своего собеседника в полной растерянности.

…В недельной главе «Шмини» мы читаем о страшной трагедии, которая произошла с сыновьями Аѓарона — Надавом и Авиѓу. Между прочим, эти парни считались одними из самых завидных еврейских женихов того времени. Мидраш говорит: «Надав и Авиѓу — красивые юноши… не было никого под стать им, кроме Моше и Аѓарона». В продолжении мидраш рассказывает о том, что многие еврейские девушки ждали, когда эти парни обратят на них свое внимание. Но они сами говорили: «Брат нашего отца — царь (Моше), брат нашей матери — носи, глава колена (Нахшон), наш отец — первосвященник, а мы два его заместителя! Какая девушка достойна нас?!»

Тора рассказывает, что во время освящения жертвенника «увидели сыны Аѓарона, что все жертвы принесены и все действия содеяны, но Шхина не спустилась в среду сынов Израиля». Они «взяли огонь чуждый» и вошли в Святая святых. Тогда, как сказано в недельной главе, «вышел огонь от Г‑спода, и испепелил их, и умерли они пред Г‑сподом» (Ваикро, 10: 2).

Мидраш приводит интересное замечание: «Доброе имя лучше масла помазания. Лучше было доброе имя Хананьи, Мишаэля и Азарьи, чем помазание Надава и Авиѓу. Почему? Так как последние вошли принести жертву и были сожжены, а другие вошли в горящую печь и вышли с миром». Этот мидраш сравнивает судьбу сыновей Аѓарона с другой историей об огне, рассказанной в Танахе. Царь Навуходоносор велел сделать золотого идола, внешне похожего на него, и приказал всем народам своего царства прислать по три человека, которые должны будут поклониться этому идолу. Тех, кто не будет молиться статуе, велено было сжигать в печи, поставленной неподалеку. От имени сынов Израиля избрали Хананью, Мишаэля и Азарью, которые были советниками в царском дворце. Они пошли к пророку Даниэлю и спросили, что им делать. Даниэль не хотел отвечать им и сказал: «Вот перед вами пророк, идите к нему». Тогда они отправились к Йехезкелю и спросили, поклониться им идолу или нет. Тот посоветовал им спрятаться, на что они заметили, что тогда весь мир может подумать, что все, даже евреи, поклонились идолу, так как не узнают, что они убежали. «Что же вы хотите сделать?» — спросил Йехезкель. И они отвечали ему: «Мы хотим быть там, и испортить царю праздник, не молиться его идолу, чтобы говорили, что все поклонились ему, кроме Израиля». Йехезкель сказал: «Если вы так думаете, то подождите, пока я спрошу об этом у Всевышнего». И пророк обратился к Г‑споду: «Творец Вселенной, они хотят отдать свою жизнь, Ты спасешь их или нет?» Б‑г ответил: «Я не спасу их». Услышав это, они сказали: «Будь, что будет! Спасет нас Б‑г или нет, мы отдаем свои души во славу Имени Всевышнего». И они отправились вместе с представителями всех народов мира к идолу. Когда настал решающий момент, и все встали на колени и молились идолу Навуходоносора, остались стоять только Хананья, Мишаэль и Азарья. И они сразу же были брошены в огненную печь (это произошло в Йом-Кипур, который выпал на Шабос). Но Всевышний совершил чудо: они не сгорели в печи и вышли из огня живыми и невредимыми.

При сравнении этих двух историй обнаруживаются удивительные вещи. В одном случае два юноши, лучшие из представителей сынов Израиля, сыны Аѓарона, помазанные елеем избранности, которые выросли в хорошей среде и у них были все данные, чтобы преуспеть в жизни и стать лидерами еврейского народа. Они вошли в Мишкан, весь смысл которого — добавлять жизненные силы, и… сгорели. С другой стороны, Хананья, Мишаэль и Азарья жили в среде неевреев, были советниками Навуходоносора — жестокого царя чуждого государства. Несмотря на сильный страх, они все же решились отдать свои жизни, чтобы освятить Имя Б‑га, и вошли в пекло горящей печи, но… остались живы! Чего же не хватало двум сыновьям Аѓарона, и что помогло спастись Хананьи, Мишаэлю и Азарьи?

Может быть, это объясняется тем, что сыновья Аѓарона служили Б‑гу так, как они считали нужным, делали все так, как они понимают, им не хватало абсолютности принятия ярма Небес. Если они считали, что нужно войти в Святая святых, чтобы воскурить благовония, так это то, что они сделали. Они не понимали, что в иудаизме не следует поступать соответственно своему собственному мнению. Ведь то, что подсказывает делать человеческий ум, не всегда означает то, что нужно делать. Когда речь идет о Б‑ге, Который выше земного интеллекта, то на первом месте должно стоять принятие ярма Небес. Если Всевышний говорит, что надо поступать так, то просто нужно делать так, как велено свыше, а не пытаться все пропустить через собственное понимание. Именно этого и не хватало Надаву и Авиѓу.

В отличие от них, Хананья, Мишаэль и Азарья обладали наиболее важным качеством, которое должно быть у каждого еврея — готовностью принять ярмо Небес, пониманием того, что все повеления Всевышнего надо исполнять, не вдаваясь в споры и объяснения. Поэтому, даже несмотря на то, что они выросли во враждебном окружении, войдя в огонь печи, они вышли из него живыми.

Думаю, что в этих историях есть много поучительного для нас, родителей. Мы отправляем наших детей в школу и начинаем беспокоиться о том, как их там будут воспитывать. Ведь до сих пор, когда дети были дома, под наблюдением родителей, они получали основы правильного еврейского воспитания: ходили в синагогу, ели кошерную пищу и т. д. А теперь они будут в школе одни, и кто знает, что будет?.. Родители спрашивают себя: что поможет нашим детям противостоять недружественной среде? Есть много хороших вещей, которые можно сказать или сделать, отправляя детей на учебу. И первая из них — это посылать их учиться в места, где есть много евреев, связать их с посланником Хабада в городе, где они будут учиться. Но то, что вам действительно нужно сделать, — это привить им готовность «принять ярмо Небес». И здесь родители должны быть живым примером для детей. Они должны каждый раз показывать, что поступают в соответствии с еврейским законом и исполняют заповеди, даже не понимая, почему так надо делать.

И когда дети приходят с вопросом «почему?», родители должны ответить, что не все следует пытаться объяснить с позиции здравого смысла. Если это написано в Торе, то мы должны это исполнять. И только тогда, когда наши дети впитают в себя всю глубину важности для человека безоговорочного принятия ярма Небес, тогда, куда бы они ни пошли, у них есть шанс выжить. И даже если им выпадет очутиться, не дай Б‑г, в огне духовного испытания, они всегда выйдут из него живыми.

Последний день Песаха и «Благословение времени»

Thu, 12 Apr 2012 7:06:00 AM

Среди хасидских общин Галиции были и хасиды Блужова — ответвление дынувского хасидизма. Основателем династии считается ребе Цви-Элимелех Шапира, внук ребе Цви-Элимелеха Шапира из Дынува.

Ребе Исроэль бен Йеѓошуа Шапира, внук рабби Цви-Элимелеха, родился в месяце хешвон 5650 года. В молодости был раввином местечка Прохник. После смерти отца отказался от места раввина в Рыбатиче в пользу своего брата и занял должность раввина в Истрике… Его семья погибла во время Катастрофы, а ему чудом посчастливилось выжить. Некоторое время он прожил в Брюсселе, а затем переехал в США. Начинал в Вильямсбурге, а затем жил в Боро-Парке, где открыл блужовский бейс-мидраш. Он был руководителем колеля «Хибас Ирушалаим» и считался одним из величайших руководителей хасидизма нашего поколения. Душа его оставила наш мир 1 хешвона 5750 года. Рабби Исроэль был похоронен на Масличной горе в Иерусалиме.

Есть много удивительных историй о героизме ребе из Блужова в то время, когда он был в лагере Берген-Бельзен. Некоторые из них я рассказал в этом году в ночь Седера, а другие еще расскажу, с Б‑жьей помощью. Но сегодня я хочу поведать вам о вопросе, который был задан блужовскому ребе 25 кислева (в праздник Ханука) 5704 года в лагере Берген-Бельзен. Вопрос звучал так: «Как можно сегодня при зажигании свечей благословлять Всевышнего за то, что Он «даровал нам жизнь, и поддержал нас и дал нам дожить до этого времени»?! Как можно благодарить Б‑га за то, что мы переживаем в эти дни? Как можно произносить это благословение, когда евреев убивают тысячами каждый день, каждый час?»

Ребе из Блужова ответил на этот вопрос следующим образом: «Вы абсолютно правы. Когда я подошел к благословению Шеѓехейону, то засомневался и спросил себя: какой смысл можно вложить в его произнесение на этот раз? Я задумался и начал искать в глубине своей памяти источники, которые могли бы объяснить необходимость произнесения Шеѓехейону в столь скорбный час. Но когда я обратил внимание на собравшуюся позади меня огромную толпу евреев-заключенных, лица которых выражали готовность бороться за свое еврейство, я сказал себе: если мне посчастливилось увидеть людей, обладающих такой силой веры и такой безграничной преданностью Всевышнему, что даже в таких условиях они готовы пожертвовать своей жизнью ради исполнения Б‑жественных заповедей, то я несомненно должен произнести благословение Шеѓехейону…»

Благословение Шеѓехейону (иногда называемое «благословением времени») знакомо каждому еврею. Оно является выражением благодарности Всевышнему за испытанное чувство радости и сопровождает почти все счастливые события в жизни сынов Израиля (не все знают, кстати, что это благословение можно говорить каждый раз, когда вы встречаете друга, которого не видели в течение тридцати дней «если он был очень дорог вам, и вы счастливы видеть его»). Суть этого благословения — в выражении «радости сердца». Тогда можно прийти к выводу, что, следуя движению души, желая выразить радость, которую мы испытываем, каждый может произносить это благословение, когда он хочет. Но на самом деле это не так, и интересно было бы разобраться, когда еврейский закон действительно предписывает произносить это благословение.

Брис-мило — это событие кажется наиболее подходящим, чтобы произнести Шеѓехейону. Еврей вводит своего сына в завет нашего праотца Авраѓама — конечно, это большая радость! На самом деле в данном случае не принято произносить это благословение, и причина — «страдание младенца». Так как ребенок страдает при совершении обряда, наша радость не может быть абсолютной, ведь есть кто-то, кто не слишком наслаждается происходящим.

Бар-мицва — казалось бы, самое подходящее время, чтобы произнести это благословение. Теперь мальчик удостаивается быть вызванным к Торе, надевает тфилин и т. д. Тем не менее, и в данном случае не принято произносить Шеѓехейону, потому что это больше день ответственности, чем день радости. Любавичский Ребе в письме к своему двоюродному брату («Решимойс», том 3, стр. 145) пишет: «День, когда он принимает на себя бремя Торы и заповедей, это не праздник, а день действия и реальной работы, и с этого дня бар-мицва обязан исполнять заповеди Торы и может быть наказан» (как пишет Алтер Ребе в своем «Шулхан орухе»). Вот почему мы не говорим Шеѓехейону — ведь преобладающим в этот день является чувство ответственности, а не радость совершеннолетия.

Свадьба — даже такое несомненно радостное событие не обязывает нас произносить «благословение времени». И по той же самой причине — ведь каждый жених, ведя свою невесту под хупу, знает, что берет на себя все обязательства, перечисленные в ксубе (кроме того, есть еще ряд причин, по которым в этот день не говорят Шеѓехейону).

Одно ясно: в каждый праздник у евреев принято благодарить Всевышнего за то, что Он «даровал нам жизнь и поддержал нас, и дал нам дожить до этого времени». В начале праздника женщины произносят это благословение при зажигании свечей, а мужчины говорят его, совершая Кидуш. И даже в Йом-Кипур, когда нет Кидуша, в синагоге сразу после молитвы Коль нидрей приветствуют собравшихся, произнося Шеѓехейону…

Более ста лет назад, в 5666 году, две внучки Ребе Рашаба (пятого Любавичского Ребе) играли в столовой дома своего деда в местечке Любавичи. Одна из них, девочка пяти лет по имени Хая-Мушка, спросила свою старшую сестру: «Что это за день ахарон шель Песах — последний день Песаха?» Ее сестра ответила, что это такой же праздник, как и все остальные праздники. Однако младшая сестра не согласилась с таким ответом. Она утверждала, что это не обычный йом-тов, и в доказательство заметила, что в этот день при зажигании свечей не говорят Шеѓехейону.

Их великий дед — Ребе, сидя в своей библиотеке, услышал разговор своих маленьких внучек, и вспомнил похожий эпизод из своего детства. В тот же вечер Ребе Рашаб подробно рассказал о том, что тогда произошло. Будучи детьми, они тоже задавали себе этот вопрос: «Что особенного в последнем дне Песаха? Почему мы отмечаем его как праздник, но не произносим «благословение времени»?» И, наконец, они обратились за ответом к дедушке — Ребе Цемах-Цедеку (третьему Любавичскому Ребе), который объяснил, что последние дни Песаха, на самом деле, есть завершение того, что было в начале праздника. «В первый день, — пояснил он, — мы отмечаем тот факт, что Б‑г вывел нас из Египта и дал нам избавление с помощью Моше, который стал нашим первым спасителем. Это было в начале. В последний день Песаха мы празднуем будущее избавление, когда Всевышний выведет нас из голуса с помощью нашего праведного Мошиаха».

Можно сказать, что первый день Песаха — день радости Моше-рабейну, а последний — день радости царя-Мошиаха. И даже в Ѓафторе последнего дня Песаха говорится о Мошиахе. И это объясняет, почему не принято произносить Шеѓехейону в последний день Песаха. Ведь «благословение времени» евреи произносят, когда их сердце наполняется радостью. А когда человек испытывает настоящее счастье? Только тогда, когда он видит это радостное событие собственными глазами. А пока Мошиах еще не пришел, мы не говорим: «Благословен Творец, который дал нам дожить до этого (счастливого) дня».

Природа человека такова, что он никогда не живет настоящим. Он занят тем, что вспоминает свое счастливое или несчастливое прошлое. Он думает о том, что по-прежнему расстроен тем, что произошло вчера или пять минут назад, или, наоборот, его мысли заняты заботами о будущем, о том, что он будет делать завтра. Прежде, чем уйти в отпуск, он мечтает, насколько хорошо ему будет на отдыхе, а когда он уже отдыхает, то думает, как много работы ждет его, когда он вернется из отпуска… Благословение Шеѓехейону учит нас благословлять Г‑спода, за то, что Он дал нам возможность дожить до «этого счастливого времени» для того, чтобы ценить настоящее, не думать о прошлом и не беспокоиться о будущем.

Наша долгая память

Fri, 6 Apr 2012 11:36:00 AM

Когда праведник рабби Леви-Ицхок стал раввином в Бердичеве, он поставил условие: его будут приглашать только на те заседания совета общины, которые созываются для принятия совершенно нового постановления. И вот однажды его позвали на такое заседание. Когда рабби Леви-Ицхок пришел, он услышал, что новым постановлением совет общины хотел запретить беднякам ходить по домам, чтобы просить милостыню и установить определенные места, где нуждающиеся могли бы получать цдоку.

«Я крайне удивлен! — сказал рабби Леви-Ицхок. — Ведь мы четко договорились с вами, что меня будут приглашать только тогда, когда надо принять новые постановления!» Отцы города отвечали: «Но мы и хотим принять новые правила сбора милостыни!» — «Это не новое постановление, — сказал праведник. — Оно существовало еще во времена Содома и Гоморры…»

Мы с вами начали отсчет дней оймера. Ѓалоха требует вести счет каждую ночь. Если же человек этого не сделал, он имеет возможность выполнить заповедь в течение дня (но без благословения) и продолжить на следующую ночь с благословением. Однако если вы забыли сделать это вообще, то все следующие ночи вы должны продолжать считать без благословения.

Дни счета оймера в народе Израиля считаются траурными. В этот период не устраивают свадеб, не стригут волосы, не играют на музыкальных инструментах и т. д. Что же явилось причиной траура? Талмуд (трактат «Йевомойс», 62б) рассказывает: «Двенадцать тысяч пар учеников были у рабби Акивы (живших на пространстве) от Гевата до Антипатроса, и все они умерли в один и тот же промежуток времени, потому что не оказывали уважения друг другу… Все они умерли между праздниками Песах и Швуэс». Следовательно, причина траура в дни счета оймера заключается в смерти двадцати четырех тысяч учеников рабби Акивы.

Тем не менее, остается не до конца понятным, чем именно ученики рабби Акивы заслужили такие почести, что весь народ Израиля скорбит о них целых семь недель из поколения в поколение?! Ведь за всю историю существования еврейского народа, к сожалению, погибало слишком много евреев, но о них вспоминают лишь несколько раз в году — в йорцайт и в дни, когда читают поминальную молитву Изкойр… Более того, даже в связи с разрушением Храма, ставшим нашей национальной трагедией, мы каждый год держим «всего лишь» три недели траура! Как же можно объяснить, что об учениках рабби Акивы все поколения народа Израиля скорбят семь недель?.. И еще один вопрос: за какие прегрешения они были так жестоко наказаны?

Может быть, раскрыть эту тайну нам поможет история, которую рассказывает Талмуд (трактат «Недорим», 40а): «Один из учеников рабби Акивы заболел, но мудрецы не посетили его. Поэтому рабби Акива сам навестил его, и так как перед этим подмели и вымыли пол, больной выздоровел. «Учитель, — сказал он рабби Акиве, — ты меня оживил». Рабби Акива вышел и сказал: «Кто не посещает больных — как будто проливает кровь!» Эта история показывает, что отношения между учениками рабби Акивы были гораздо хуже, чем мы могли бы представить себе, когда прочитали, что они не оказывали уважения друг другу. Они совершенно не заботились друг о друге: когда один из них был болен, друзья не навещали его. Они считали это ниже своего достоинства, пока сам рабби Акива не навестил больного и не позаботился о нем!

В то же время надо заметить, что некоторые историки связывают смерть учеников рабби Акивы с восстанием Бар-Кохбы. Рабби Акива жил в период после разрушения Второго Храма. Народ Израиля вынашивал планы строительства еще одного храма. Так же, как через семьдесят лет после разрушения Первого Храма был построен Второй, так и после его разрушения евреи планировали построить Третий Храм. И вот через пятьдесят лет после разрушения Второго Храма герой по имени Шимон Бар-Кохба поднял восстание против римлян, которые уничтожили еврейскую святыню и не позволяли построить еще один Храм.

Сначала восстание имело чрезвычайный успех, и сам «рабби Акива, величайший из мудрецов Мишны, был оруженосцем царя Бен-Козивы (Бар-Кохбы) и говорил о нем, что он — царь Мошиах», — пишет Рамбам («Мишне-Тора», «Законы царей», 11: 3). Однако затем, рассказывает мидраш, Бар-Кохба возгордился и стал считать, что не нуждается, не дай Б-г, в помощи Всевышнего! За это он был наказан и погиб в бою, а еврейский народ потерпел поражение в войне против римлян… Но раз рабби Акива сначала поддержал эту войну, то, конечно, многие его ученики вступили в ряды повстанцев — и, по-видимому, погибли в боях.

Это красивое объяснение, однако нет никаких исторических свидетельств либо упоминаний в Талмуде, которые подтверждали бы связь между смертью учеников рабби Акивы и восстанием Бар-Кохбы. В противовес этому существует древний и весьма достоверный источник, который указывает, что к смерти учеников рабби Акивы имеет прямое отношение та борьба, которую вел их учитель против римлян.

В те времена римские власти запрещали изучение Священного писания и постановили, что пойманный за преподаванием Торы будет убит. Есть известная история о Папусе бен Йеѓуде, который доносил римлянам на тех, кто обучает Торе. Он однажды спросил рабби Акиву: «Зачем ты так рискуешь? Ведь ты знаешь, что если тебя поймают, то убьют!» Рабби Акива ответил: «Поймают они меня или нет — это никому не известно, но одно несомненно: без Торы нет мне жизни…» Впоследствии рабби Акива действительно был схвачен за преподавание Торы и публично казнен, став одним из асерес харугей малхус («десяти погибших от рук властей»), о судьбе которых рассказывается в молитве Йом-Кипура.

В «Послании рава Шриры-гаона», одного из вавилонских мудрецов, жившего более тысячи лет тому назад, говорится: «И отдал рабби Акива себя в руки убийц… и рабби Ханина бен Терадион был убит, и мудрость пришла в упадок после них. У рабби Акивы было много учеников, но постигла их гибель. И мудрецы сказали: двенадцать тысяч пар учеников было у рабби Акивы, и все умерли между праздниками Песах и Швуэс». Из этих слов мы узнаем, что они не умерли от эпидемии, а пошли по пути рабби Акивы. Увидев, что он отдал свою жизнь ради распространения Торы, ученики продолжали самоотверженно изучать и преподавать Тору и за это были казнены римлянами…

Намного позже точно так же в России хасиды Хабада самоотверженно шли путем, указанным предыдущим Ребе, и многих из них настигла смерть в подвалах КГБ. Они погибли, потому что тайно обучали евреев Торе, делали сынам Израиля обрезание и стремились исполнять другие заповеди Всевышнего. То же самое произошло с учениками рабби Акивы — они последовали за ним в огонь и воду и были убиты.

Возможно, именно в этом и заключается причина, по которой народ Израиля скорбит об их смерти в течение семи недель каждый год. Ведь они отдали свои жизни за распространение Торы и укрепление иудаизма. Еврейский народ помнит их добрые дела и скорбит по поводу их гибели.

Наше поколение, слава Б-гу, удостоилось того, что нет сегодня места в мире, где евреям запрещали бы изучать Тору и выполнять заповеди. Но и в наше время каждый еврей должен вести себя, как рабби Акива и его ученики, жертвуя своим временем и личными интересами, ради того, чтобы поделиться своими знаниями Торы с другими евреями.

Песах: к еврейству — через еду!

Thu, 29 Mar 2012 1:28:00 PM

Однажды перед Песахом в дом святого рабби Авраѓама-Йеѓошуа Ѓешеля (автора книги «Оѓев Исроэль», известного также как Аптер ров) пришли собиратели милостыни, чтобы получить мацу для бедняков. Рабанит, жена рабби, была очень занята подготовкой к празднику, и кто-то из домочадцев, отправившись принести мацу для пожертвования, по ошибке отдал мацу шмуру, испеченную по особому заказу накануне Песаха для самого Аптер рова. Ничего не подозревающие габоей цдока взяли мацу и ушли. Когда рабанит обнаружила пропажу, то после многочисленных поисков и расспросов, ей стало понятно, что собиратели милостыни получили мацу, испеченную специально для ее мужа!

Потрясенная случившимся, рабанит не знала, что делать. Она побоялась рассказать обо всем своему мужу-праведнику, и после некоторых размышлений взяла простую мацу и положила ее в салфетку, где ранее была приготовлена специальная маца шмура для рабби. Потом она сделала вид, как будто ничего не знала о том, что произошло, и святой рабби для Пасхального Седера использовал простую мацу.

После Песаха к рабби Авраѓаму-Йеѓошуа пришла разводиться одна семейная пара. Он спросил у мужа: «Почему ты хочешь развестись со своей женой?» Тот ответил, что жена не хочет готовить для него на Песах в специальной посуде, в которую не попадала маца (многие евреи, строго соблюдающие законы праздника, в частности, хасиды, не едят на Песах мацу шрую — замоченную мацу, стараясь избегать контакта мацы не только с водой, но и с любыми другими продуктами).

Раввин приказал позвать свою жену и спросил: «Скажи, какую мацу положили мне на стол на Седер?» Рабанит молчала, потому что боялась говорить правду. Муж попросил еще раз: «Скажи, пожалуйста, не бойся!» Рабанит ответила: «Простую…» — и рассказала о том, как это произошло.

Выслушав всю историю, рабби Авраѓам-Йеѓошуа сказал собиравшемуся развестись мужу: «Видишь, сын мой: я ел простую мацу на Пасхальном Седере и сделал вид, что ничего не знаю и ничего не чувствую, и все для того, чтобы не сердиться, или, не дай Б‑г, не поссориться со своей женой. А ты хочешь развестись с женой из-за мацы шруи?!» И супруги отправились домой с миром. Так Аптер ров помог сохранить еще одну еврейскую семью.

…Посторонний человек, попав в еврейский дом и пытаясь познать законы еврейской жизни, может прийти к выводу, что из шестисот тринадцати заповедей, по крайней мере шестьсот связаны с едой. В Субботу евреи постоянно заняты поглощением то одного, то другого приготовленного накануне блюда, будь то фаршированная рыба, куриный бульон или чолнт во время утренней трапезы. А каждый еврейский праздник, если подумать, ассоциируется с каким-то специфическим блюдом: ѓоменташи на Пурим, латкес на Хануку, креплах накануне Йом-Кипура, кнейдлах на Песах… Всё вокруг еды!

Но если повнимательнее приглядеться к традициям еврейских праздников, то можно заметить, что, кроме еды, каждый праздник имеет основную, только ему присущую заповедь: Рош ѓаШоно — трубление в шойфар, Ханука — зажигание свечей, Суккос — нетилас лулав, Пурим — чтение Мегилы.

А что же отличает Песах? Заповедь есть мацу! Это единственный праздник, обряды и заповеди которого связаны исключительно с пищей. Действительно, всё вокруг еды! Каким образом праздновать Песах? Мы должны не есть хомец и употреблять в пищу мацу. Но это не единственное, что нам предписано кушать на Песах. Кроме того, нам дана заповедь есть моройр — горькие травы, а когда существовал Храм, исполнялась заповедь есть мясо пасхальной жертвы.

В ночь на Песах мы произносим: «Благословен Ты, Г‑сподь, Б‑г наш, Царь вселенной, Который освятил нас Своими заповедями и повелел нам есть мацу» и «…есть горькие травы». Подобное же благословение говорили евреи на мясо пасхальной жертвы во времена существования Храма. Эти законы приводит в своем ѓалохическом труде «Мишне-Тора» Рамбам («Законы хомеца и мацы», 8: 7). Только в Песах мы читаем на пищу такого рода благословения, предназначенные, вообще-то, для произнесения перед выполнением заповедей. Мы говорим брохи с этой формулировкой («…Который освятил нас Своими заповедями и повелел нам…») на трубление в шойфар, зажигание ханукальных свечей, нетилас лулав, чтение Мегилы и т. п. А перед употреблением различных видов пищи обычно, во все остальные дни года, произносятся только «благословения удовольствий», построенные в несколько иной форме.

Песах является единственным праздником в еврейском календаре, который обязывает нас кушать нечто определенное, и не установлено для этого праздника никакой другой заповеди (за исключением пасхального жертвоприношения во времена Храма). В Субботу, например, есть заповедь наслаждения Субботой. Еврей должен получать удовольствие от соблюдения Субботы. Ѓалоха говорит: «А что приносит наслаждение?.. Везде и в любом месте в соответствии с его обычаем наслаждаются вкусной едой и вкусными напитками («Шулхан орух», «Законы Субботы», в начале). То есть сама мицва — это насладиться. Наши мудрецы установили путь исполнения заповеди: наслаждаться едой и питьем. А как же быть больному человеку? Если еда наносит вред его здоровью, то он не должен есть. Об этом тоже сказано в «Шулхан орухе» («Законы Субботы», 288: 2). «Человек, которому еда приносит вред, то есть для него удовольствие — это не кушать, не обязан есть, и даже ему чуть ли не запрещено есть, чтобы он не страдал в Субботу». Похожий закон касается и таанис халом (поста, который нейтрализует последствия дурного сна). Человек, которому приснился плохой сон, проснувшись утром и испытывая страх, должен поститься в этот день, для того, чтобы сон не стал реальностью. Ѓалоха говорит, что тому, кто проснулся в Субботу утром после дурного сна, разрешается соблюдать пост. Почему? Так как «он получает больше удовольствия от голода, чем, когда он будет есть, пить и бояться своего сна» («Шулхан орух», «Законы Субботы», 288: 7).

Есть в Торе и заповедь радоваться в праздник. Наши мудрецы установили, как мы должны радоваться: «Маленьким детям дают сладости и орехи, женщинам покупают одежду и украшения, по средствам», и все едят мясо и пьют вино («Шулхан орух», «Законы Субботы», 529: 7).

В приведенных законах еда не является заповедью самой по себе, просто с ее помощью и посредством ее вы можете исполнить на практике ту или иную заповедь. И только на Песах еда становится заповедью и до такой степени, что сам праздник получает в Торе название хаг ѓамацойс («праздник опресноков»). Какая же особенность понятия «еда» позволила ей стать заповедью на Песах?

Когда человек путешествуя по миру, действительно хочет узнать и понять жизнь страны, куда он приехал, то ему просто необходимо попробовать блюда местной кухни. Не может быть такого, чтобы турист побывал в Китае и не ел китайскую еду. Когда вас приглашают на китайскую вечеринку, вы понимаете, что там вам не обязательно будет говорить на китайском языке, и, вполне возможно, что вы не встретите там ни одного уроженца Поднебесной (разве что только повар будет китаец), но вы можете быть совершенно уверены, что предстоит отведать шедевры китайской кухни, которые, кстати, вполне могут быть кошерными!

В Песах каждый еврей должен исполнить заповедь испытать на себе Исход из Египта. Недостаточно помнить об Исходе — это мы делаем каждый день. Но в Песах еврей «должен видеть себя, как если бы он сам вышел из Египта», он должен пережить это, почувствовать, как будто он сам был рабом и вышел на свободу. Лучший способ испытать что-либо — это вкусовые ощущения, полученные во время еды. Когда человек ест мацу, он реально чувствует, что это «хлеб бедности». Когда он чуть ли не ломает зубы о твердый лист мацы, когда во рту полно царапин от острых краев сухих опресноков, а желудок постоянно болит, с трудом справляясь с непривычной пищей, — только тогда он может в полной мере испытать, что чувствовали сыны Израиля, когда они были рабами и ели «хлеб бедности»! Когда человек ест горькие травы и из его глаз катятся слезы, тогда он реально может понять страдания еврейского народа, и только тогда он в полной мере может почувствовать радость выхода на свободу. Эти переживания войдут в его плоть и кровь! Вот почему все заповеди праздника Песах связаны только с едой.

Это объясняет и то, почему все еврейские праздники и вся еврейская традиция построена на питании. Пасхальная маца учит нас, что еда является наилучшим средством для передачи своего опыта следующему поколению — кто не помнит фаршированную рыбу своей бабушки?! И действительно, во многих семьях на Песах готовят и едят блюда, которые готовили бабушки. И это поддерживает их связь с народом Израиля гораздо больше, чем что-либо другое. Запах пищи напоминает забытое и возвращает домой, в иудаизм.

Если вы хотите укрепить еврейское самосознание своих детей, добавьте в ваше семейное меню еврейское блюдо! И тут перед нами открываются большие возможности: ведь нам всегда есть что добавлять, и это так вкусно, и так по-еврейски!

Кошерного и веселого вам Песаха!

Наша "Постоянная жертва"

Thu, 22 Mar 2012 8:56:00 AM

Однажды проезжали через Ружин миcнагдим (противники хасидизма) из города Саник. И решили они воспользоваться случаем и встретиться с Ружинским Ребе, чтобы поспорить с ним об идеологии хасидизма. Ребе принял их, и гости обратились к нему с вопросом: «Мы, по крайней мере, стараемся ходить путями Г‑спода. Мы устанавливаем себе время для изучения Торы. Мы начинаем молитву едва рассветет, и когда молитва заканчивается, еще закутанные в талес с наложенными тфилин, мы садимся за изучение Мишны… А что делают те, кто именует себя хасидами? Мало того, что они не молятся в предписанное законом время, так еще, закончив свою молитву, они садятся и пьют водку, и произносят лехаим! И после этого они именуют себя хасиды («благочестивые»), а нас называют миcнагдим («противники»)! Не справедливее ли будет наоборот?»

Услышав эти слова, шамес Ружинского Ребе, который присутствовал при этом разговоре, не сдержался: «Вы служите Б‑гу холодно! В вашем служении нет ни капли тепла, как в мертвом теле! А каждый знает, что в память об умершем принято изучать Мишну… Но когда хасиды служат своему Творцу — пусть даже это служение кому-то покажется недостаточным, — в их сердцах и душах горит огонь! Огонь — это тепло и жизнь! А живому человеку немного водки никогда не повредит!..»

Выслушав обе стороны, праведник сказал: «Ответ моего шамеса, конечно же, не принимайте всерьез. Но раз уж речь зашла о молитве… Вы, наверняка, знаете, что с того дня, как был разрушен Храм, нет у нас ни жертвенника, ни жертв, и только наши молитвы заменяют ежедневные жертвоприношения, как сказано: «Молитва уст наших заменит быков, приносимых в жертву» (Ѓошеа, 14: 3). И как сказано в Талмуде: «Молитвы вместо жертвы томид установлены» (трактат «Брохойс», 26б). Наши мудрецы учат, что время для ежедневных молитв соотносится со временем каждодневных жертвоприношений. И как жертвоприношение не может считаться действительным и отвергается Всевышним, если сопровождалось иными намерениями, так же и молитва не принимается на Небесах, если ее сопровождают посторонние мысли. Об этом знает наше злое начало и всеми силами старается отвлечь человека во время молитвы, путая его мысли и мешая сосредоточиться. Но хасиды изобрели средство против этого. После молитвы они садятся, выпивают немного водки, говорят друг другу лехаим, и когда кто-то говорит о своих насущных нуждах, другой обязательно ему отвечает: «Да исполнит Всевышний твою просьбу!» Согласно закону Торы, молитву можно произносить на любом понятном тебе языке. Так что эти простые слова тоже принимаются на Небесах как молитва. И вот здесь уже злому началу нечего сказать. Ведь когда оно видит, что евреи едят, выпивают и беседуют на обычном, не святом языке, оно думает, что все это — простое удовлетворение физических желаний, но никоим образом не молитва!..»

Недельная глава «Ваикро», открывающая следующую книгу Пятикнижия с тем же названием, почти полностью посвящена описанию жертвоприношений. Во времена существования Храма евреи приносили там жертвы, которые служили для искупления грехов и прегрешений и как средство приблизиться к Б‑гу. Сегодня у нас нет Храма, и мы не можем приносить жертвы в буквальном материальном смысле, но духовный смысл жертвоприношений вечен, и это справедливо и для нас сегодня. Чтобы постичь глубинный, внутренний смысл жертвоприношения, мы должны проанализировать, как совершалось в Храме принесение материальных жертв.

Прежде всего, само слово корбан («жертвоприношение») имеет общий корень со словом кирув («приближение»), как сказано в святой книге «Зоѓар» (ч. 3, 5а), и потому оно выражает процесс сближения между человеком и Б‑гом. Заповедь о принесении жертв говорит, что человек должен попытаться как можно больше приблизиться к Б‑гу.

Второй момент, на который надо обратить внимание, состоит в том, как правильно совершить жертвоприношение. Животное, предназначенное для этого, внимательно осматривали и, если не обнаруживали каких-либо физических недостатков, совершали шхиту (зарезали предписанным Торой способом). На следующем этапе из тела животного выпускали кровь, и после этого сжигали его целиком (при всесожжении) или частично (в остальных видах жертвоприношений) на огне жертвенника.

Те же виды работ, которые выполняют при принесении материальной жертвы, совершаются и при духовном жертвоприношении. Первая работа связана с выбором животного. Человек должен взять «животное» в себе, животную душу, свои животные, материальные устремления, и приблизить их к Б‑гу, то есть найти способ, чтобы использовать и эти силы на служение Всевышнему.

Вторая работа — это проверка животного на пригодность для жертвоприношения. Самая большая опасность, которая таится на этом этапе, — самообман. Человек может неверно оценить свой характер и силы, и, возможно, не справится со своей ролью. Поэтому он должен изучить себя, чтобы в нем не было «изъяна» — чтобы не осталось ни одной части его личности, на которую он не обратит внимания, и, следовательно, не исправит, не сможет приблизить к Б‑гу.

Следующий этап — шхита, после которой из тела животного следует выпустить кровь. Все органы при этом остаются неповрежденными, как они были, но после шхиты в них уже нет жизни… Таков путь, которым человек должен приблизиться к Б‑гу, но при этом ему не нужно прекратить есть, пить, работать или перестать делать что-либо иное из своей обычной жизни. Все может оставаться как прежде, но человек должен выпустить из этих занятий «кровь» — животное начало, животные страсти. Он должен делать все это для Всевышнего, для служения Ему, а не для удовлетворения своих личных желаний.

Здесь мы подходим к самому совершению жертвоприношения, его главным атрибутам: огню и жертвеннику. Сердце человека — это и есть духовный жертвенник, а огонь, горящий на нем, есть огонь естественной любви каждого еврея к Б‑гу. Ибо в сердце каждого еврея горит пламя любви к Творцу, но не всегда он сам знает о его существовании. Обязанность каждого человека состоит в том, чтобы поддерживать этот огонь, и сжигать на нем свои мирские пристрастия, чтобы все его существо прониклось любовью ко Всевышнему. Эти «жертвы» можем и должны приносить и мы, и духовный смысл жертвоприношения вечен во все времена и в любом месте.

После того, как мы определили, в чем состоит смысл совершения жертвоприношений в наше время, интересно отметить, что каждый день храмовая работа начиналась и заканчивалась с принесения жертвы томид («постоянной»; слово томид буквально переводится как «всегда»). Этот вид храмовых жертвоприношений и сегодня отражает неизменный порядок и основу в жизни каждого еврея и в его повседневном служении.

Постоянная жертва была весьма дешевой. Она состояла из одного барашка и небольшого количества масла, муки и соли. Приносить эту жертву не вменялось в обязанность каждому еврею в отдельности, но каждый должен был заплатить определенную, очень мизерную сумму — годовой взнос, а на эти деньги, покупалось все для жертвы томид в течение всего года. Эти жертвы приносили Б‑жественное благословение на хороший и успешный год для всех евреев во всем мире.

Постоянная жертва, как явление, которое выражает неизменный порядок жизни, учит нас, что от человека не требуется отдавать все, что он имеет, на нужды Храма, не оставляя себе ничего. Однако она подразумевает, что человек будет давать все, что может дать по велению души и с радостью на сердце. Главное не количество, а качество — предоставление пожертвований от чистого сердца, с радостью и внутренней жизненной силой.

Еще один момент, который мы видим в жертве томид: ее совершали только два раза в день — рано утром, перед всеми жертвами, и в сумерках, после всех жертв, но она называется «постоянной», как если бы ее приношение длилось целый день. Это объясняется тем, что влияние жертвы томид ощущалось и проявлялось в течение всего дня служения.

И наша сегодняшняя жизнь состоит в основном из занятий, удовлетворяющих разные человеческие потребности. Не всегда в повседневных делах нам удается ощутить святость Всевышнего. Более того, человеческое понимание может также вмешиваться в духовные вопросы, толкая человека сойти с праведного пути, вплоть до того, что он начинает поступать против воли Б‑жьей.

Поэтому в начале каждого дня, прежде чем человек обращается к своим обычным занятиям, он нуждается в совершении «постоянной жертвы», которая выражает его абсолютную преданность Б‑гу и защищает его от отклонения от верного пути в течение дня. Это благословение при пробуждении: «Благодарю тебя, Царь живой и сущий…», которое евреи произносят по утрам, как только открывают глаза. В этом благословении мы благодарим Б‑га за то, что Он возвращает нам нашу душу. Мы называем Его «Царь», — ведь именно царю мы подчиняемся с исключительной полнотой!

Это выражение преданности Всевышнему в начале дня, является жертвой томид нашего времени. Короткое благословение, которое влияет на все последующие дневные часы, использующиеся для других занятий, чтобы в них также ощущалась преданность Царю Вселенной. Когда еврей начинает свой день с утверждения о подчинении всего его естества Б‑гу, ему достанет сил оставаться верным Всевышнему даже тогда, когда он занимается другими делами, и вследствие этого он получает Б‑жественное благословение на все свои начинания.

Теперь, когда мы знаем о величии служения посредством принесения жертв, о том, что оно означает приближение к Б‑гу своих сил и чувств до тех пор, пока они не исчезнут в Б‑жественном огне, каждый из нас спрашивает себя: какое отношение имею я к служению жертвоприношением? Отвечая на этот вопрос, помните, что все зависит от вас, и не имеет значения, в каком положении вы были до сих пор. Мы не должны ни на минуту забывать, что «тайна жертвоприношения возносится до тайны Бесконечного» («Зоѓар», ч. 2, 139а).

Молодость не определяется по паспорту…

Thu, 15 Mar 2012 8:13:00 AM

Хаим родился в Бостоне, в семье, соблюдавшей еврейские традиции. В сравнительно молодом возрасте он переехал вместе с родителями в Гонконг, где его отец руководил филиалом крупной торговой корпорации. На протяжении многих лет жизни в Гонконге семья полностью отдалилась от иудаизма, и Хаим вырос как нееврейский мальчик на образцах и ценностях западной жизни. После окончания средней школы родители отправили его на учебу в Англию, в Оксфордский университет. Там у него тоже не было никаких возможностей соприкоснуться с иудаизмом. В университете он познакомился с девушкой-нееврейкой и после нескольких лет дружбы решил вступить с ней в официальный брак.

Решение Хаима встретило упорное сопротивление родителей, которые, несмотря на отдаление от традиции, ни за что на свете не были готовы согласиться на то, что их сын женится на нееврейке. Постоянные и многочисленные споры с родителями вынуждали откладывать свадьбу до тех пор, пока терпение Хаима не иссякло, и он решил, что дальше тянуть с этим вопросом невозможно. Во время своего последнего визита в Гонконг, на один из праздников, он однозначно заявил своим родителям: «Я женюсь на следующей неделе. Хотите — приезжайте ко мне на свадьбу в Лондон, не хотите — оставайтесь дома». Родители сказали, что они не приедут…

«В начале недели, — рассказывал впоследствии Хаим, — сразу после праздника, я сел на самолет до Лондона. Полет проходил с несколькими промежуточными посадками, и в конце, почти перед самым приземлением, я услышал очень странное объявление: «Внимание, уважаемые пассажиры! Если среди вас есть еврей, просим связаться с одним из членов экипажа». Я не знал, что и думать. Первый раз в своей жизни я услышал такое объявление на борту самолета. Но, поколебавшись, я встал, представился одной из стюардесс, которая проводила меня в нос самолета, где располагались места бизнес-класса. К моему большому удивлению, я увидел там главного стюарда, стоящего перед бородатым пожилым мужчиной, похожим на еврея. Стюард извинился передо мной за странное объявление: «Мы никогда не позволяем себе таких вещей. Но этот господин твердит нам с самого начала полета, что есть один еврей в самолете и он должен обязательно встретиться с ним. Он попытался сам найти этого человека, но ему это не удалось. Весь полет мы отказывались помочь ему в поисках, но теперь, прежде чем приземлиться, мы были не в состоянии выдержать его натиска. Если вы не хотите разговаривать с этим человеком, — продолжал главный стюард, — то можете вернуться на свое место. Если вы готовы поговорить с ним — то вот он перед вами… И еще раз прошу извинить за столь странное объявление, которое могло поставить вас в неловкое положение».

Конечно, мне было любопытно, и я остался, чтобы поговорить с этим евреем, который, судя по всему, тоже был немного смущен. Он начал говорить со мной очень быстро, вынул какую-то книгу из сумки и передал мне, пробормотав: «Это от Любавичского Ребе». Я сказал ему: «Успокойтесь и расскажите мне, в чем собственно дело». И он поведал мне такую историю: «У меня есть бизнес, связанный с драгоценными камнями, и я много путешествую по всему миру. Я отношу себя к хасидам Любавичского Ребе, и на прошлой неделе, когда я был на аудиенции у Ребе и сказал ему, что буду в Гонконге и Лондоне, прежде чем попрощаться, Ребе дал мне книгу «Тания» — ее новое издание — и благословил меня на дорогу. Потом он дал мне еще одну такую же книгу, и сказал: «Иногда и в полете вы можете встретить еврея — так пусть у вас будет еще один экземпляр книги».

Хаим спросил у своего собеседника, что было написано в этой книге, но так и не смог понять ничего из его объяснений.

«Тогда, — продолжает рассказ Хаим, — я открыл страницу, где была закладка, и попросил его растолковать мне по крайней мере то, что написано на этой странице. Он читал вслух и переводил на английский язык. Большую часть прочитанного я не понял вообще — за исключением одного раздела, в котором говорилось, что даже худший еврей отдает свою душу, чтобы освятить Имя Всевышнего. Это показалось мне созвучным тому, о чем мои родители твердили мне все последнее время: даже наихудший еврей не должен жениться на нееврейке.

Я поблагодарил еврея, который дал мне книгу, и ушел на свое место. Мой разум все время возвращался к мысли об этом совпадении, и с каждой минутой я колебался все больше и больше, правильно ли я поступаю, решив устроить эту свадьбу. Два дня спустя я сказал своей подруге, что чувствую себя не очень комфортно и хорошо в связи со всем этим, и я должен побыть некоторое время один, прежде чем решить, что делать. В тот вечер я позвонил моим родителям и, к их большой радости и удивлению, сообщил, что откладываю свадьбу, рассказав им всю историю, которая произошла со мной в самолете. Мой отец предложил мне поехать в Нью-Йорк к дедушке, чтобы тот научил меня некоторым основам иудаизма, и тогда я смог бы иметь лучшее представление об отношении еврейской традиции к свадьбе и смешанным бракам. Я так и сделал…

Книгу «Тания», которую Любавичский Ребе послал мне тогда, я храню у себя до сегодняшнего дня и уже несколько раз был у Ребе на фарбренгенах. Я не хасид и, возможно, даже не ортодоксальный еврей в полном смысле этого слова, но я соблюдаю еврейскую традицию. Я создал еврейский дом, моя жена выросла в Нью-Джерси в семье, которая соблюдает законы Субботы. Я работаю старшим преподавателем менеджмента и маркетинга и много езжу по Калифорнии. Когда я попадаю в «Бейс-Хабад» и вижу молодых студентов, которых посланники Ребе пытаются приобщить к иудаизму и спасти от ассимиляции, я рассказываю им свою историю. Я достаю книгу «Тания» — сегодня у меня уже есть ее перевод на английский язык, открываю ту самую страницу и читаю строки, благодаря которым я сам спасся от ассимиляции…»

Во всем мире на юношей смотрят как на «смутьянов», доставляющих неприятности, но народ Израиля полагается на то, что еврейские молодые люди будут вести себя по-другому и принимать правильные решения. Во времена существования Иерусалимского Храма молодых коѓенов в возрасте от тринадцати до двадцати лет называли пирхей кеѓуна («цветы коѓенства»). Они начинали непосредственно участвовать в Храмовой службе только с двадцати лет, но еще с подросткового возраста их вовлекали в повседневную жизнь Храма. Они служили там как «специальные помощники», которым поручались различные виды работ, чтобы постепенно приучать их к службе в Храме.

Талмуд говорит о нескольких обязанностях, которые исполняли исключительно пирхей кеѓуна. В Йом-Кипур первосвященник должен был бодрствовать всю ночь (обычно при этом первосвященники читали отрывки из Танаха), а с первыми лучами солнца сразу начинать службу Судного дня. Первосвященник, как правило, был пожилым евреем, а иногда даже стариком, и ночное бдение было для него тяжелым физическим испытанием. Молодые коѓены помогали ему, они несли ответственность за то, чтобы первосвященник ни на минуту не сомкнул глаз всю ночь напролет. Практически это выглядело следующим образом. Первосвященник, если он был мудрец, сидел и произносил проповеди (мы все знаем, что если вы дадите раввину возможность свободно говорить, то спать ему точно не захочется — раввин может говорить часами без устали). Так вот, в Храме молодые коѓены должны были сидеть всю ночь и слушать проповеди первосвященника. Но бывали времена, когда коѓен годоль не был столь ученым человеком и не мог так долго проповедовать. В таких случаях учили его, произносили проповеди перед ним, но тогда возникала опасность, что он может задремать. И вот для таких случаев рядом с первосвященником находились молодые помощники. Если он начинал дремать, то юные коѓены будили его, щелкая пальцами. Если же он уставал, то ему говорили, чтобы он немного постоял на полу. В Храме все ходили босиком, поэтому, когда он становился на холодный каменный пол (а дело происходило в Иерусалиме, ночью в начале осени), то этого было достаточно, чтобы разбудить и взбодрить его. Рамбам говорит, что в дополнение к этому юные коѓены занимали первосвященника до тех пор, «пока не наступало время шхиты». Талмуд объясняет, что они пели и танцевали перед ним для того только, чтобы он не засыпал (Рамбам, «Законы Йом-Кипура», 1: 8).

А в праздник Суккос юные коѓены были в центре внимания. Во время праздника в Храме устраивалась симхас бейс ѓашоэйво («радость возлияния воды на жертвенник»). Вечером все находящиеся в Иерусалиме евреи собирались во дворе Храма, танцевали и веселились там всю ночь при свете факелов. Перед наступлением утра веселье прерывалось, коѓены трубили в трубы, спускались к источнику Шилоах, наполняли водой кувшин и возвращались в Храм, где совершали возлияние воды на жертвенник. Это было большое празднество, для проведения которого возводилась специальная галерея, где женщины могли стоять и смотреть на то, что происходило внизу (с этого праздника пошел обычай, по которому во многих синагогах женская половина располагается наверху, а мужская внизу). Во время этого празднества юные служители Храма исполняли особую, очень ответственную роль: они зажигали светильники, при которых происходило все это веселье. В храмовом дворе устанавливались огромные золотые подсвечники, высотой пятьдесят локтей (25 метров), и молодые коѓены поднимали на эту высоту тяжелые сосуды, вмещающие 15 литров масла. Они ловко поднимались по наклонным лестницам, наполняли подсвечники и зажигали их, и их силе мог бы позавидовать самый выдающийся из коѓенов (трактат «Сукка», 52б). Написано в Мишне, что светильники горели настолько ярко, что не было двора в Иерусалиме, который не озарялся бы светом этих огней. И до такой степени было светло, что женщина могла ночью перебирать пшено.

…Талмуд (трактат «Таанис», 29а) приводит рассказ о последних минутах существования Храма, который заставляет нас содрогнуться: «Когда увидел первосвященник, что Храм горит, он поднялся на крышу, и вместе с ним — множество молодых коѓенов, держащих в руках храмовые ключи. «Властелин мира! — обратились они ко Всевышнему. — Не удостоились мы быть верными хранителями Храма Твоего — так вот, мы возвращаем Тебе ключи!» С этими словами они подбросили ключи вверх — и с Небес явилось подобие ладони, которая подхватила ключи. А коѓены и левиты, увидев, что Храм сгорает, взяли музыкальные инструменты, бросились в огонь и сгорели». Любавичский Ребе говорит, что именно из этой трагической истории мы узнаем о том, что ключи от Храма находились в руках молодых коѓенов, которые отпирали и запирали храмовые ворота.

В главе «Ваякѓейль» мы узнаем историю, которая тоже имеет отношение к еврейской молодежи. На прошлой неделе мы читали о грехе золотого тельца. Евреи, переполненные молодой энергией и силой, пришли и стали требовать от Аѓарона: «Встань, сделай нам божество, которое пойдет пред нами…» (Шмойс, 32: 1). Раши говорит, что сначала Хур попытался остановить народ, но они его убили. И вот они все наседают на Аѓарона, который, желая выиграть время, говорит им: «Праздник Г‑споду будет завтра» (там же, стих 5). Однако чрезмерный энтузиазм помешал молодежи спать слишком долго. Они встали рано на следующий день, и устроили большой праздник. Спустившись с горы, Моше издалека услышал шум, а когда он подошел к лагерю, и «увидел тельца и танцы», увидел это празднество, то он сразу понял, что только молодым под силу не спать всю ночь и предаваться безудержному веселью.

Моше снова поднялся на гору Синай, а в Йом-Кипур вернулся в лагерь и объявил, что Б‑г хочет, чтобы евреи построили Ему жилище — Скинию. И вот мы читаем о том, что сыны Израиля, воодушевленные повелением Всевышнего, начали приносить пожертвования на строительство Мишкана. И здесь мы встречаем несколько странное выражение: «И пришли мужи с женами…» (Шмойс, 35: 22). «Мидраш рабо» поясняет, что люди толпились, наседая друг на друга, вперемешку мужчины и женщины, и за два утра они принесли все необходимые материалы. Все толкались, каждый хотел быть в первых рядах тех, кто приносит пожертвования, и поэтому они пришли рано утром. Б‑г направил энергию молодых на добрые дела. Вместо того чтобы делать, не дай Б‑г, еще тельца, Всевышний повелел Моше построить Скинию, чтобы молодые использовали свои силы на созидание святого места для пребывания Шхины (Б‑жественного присутствия). Кого же Моше назначил управлять всем этим великим проектом? Бецалеля. Сколько лет было Бецалелю? Всего тринадцать лет (Талмуд, трактат «Санѓедрин», 69б). Всевышний поручил исполнение самого главного в истории народа Израиля проекта тринадцатилетнему мальчику, чтобы показать нам, насколько Тора доверяет молодежи!

Когда Ребе основал движение молодых хасидов Хабада, он сказал, что в нем могут участвовать не только люди молодого возраста. Молодость не определяется по паспорту, равно как и по внешнему виду человека. Молодость — это ощущение души. Может быть молодой человек, который будет чувствовать и вести себя как старик, и, наоборот, пожилой человек будет переполнен энергией и силой, совсем как молодой.

Читая рассказы о пирхей кеѓуна, мы узнаем, что молодые люди не дремлют. Молодой человек не только сам не заснет на дежурстве, но будет следить за тем, чтобы никто не уснул, стоя на страже. И даже если он увидит, что сам коѓен годоль задремал, он не удивится и, не задумываясь, щелкнет пальцами и разбудит первосвященника.

Всевышний доверил нам воспитание и образование будущего еврейского народа — наших детей, и на этом посту нам нельзя дремать, мы должны быть очень бдительными и следить за тем, чтобы активность и энергия нашего молодого поколения всегда были направлены в положительное русло.

Попытаться походить на праведников…

Wed, 7 Mar 2012 6:09:00 PM

В Государстве Израиль, согласно законодательству, Суббота является официальным выходным днем. Этот закон касается и Армии обороны Израиля, накладывая запрет на проведение каких-либо военных учений в Субботу и еврейские праздники в Израиле.

В структуре Генерального штаба израильской армии есть специальное управление — Главный военный раввинат (Раббанут цваи). Его основными задачами являются удовлетворение религиозных потребностей военнослужащих и контроль за соблюдением еврейского религиозного Закона в армейских условиях. Главный военный раввинат назначает раввинов, которые служат в воинских подразделениях. Руководит всей религиозной работой главный раввин Армии обороны Израиля.

Во время Войны Судного дня эту должность занимал раввин Мордехай Пирон, у которого были прекрасные, основанные на дружбе и взаимном уважении отношения со всеми высшими военными чинами, включая министра обороны Моше Даяна.

Однажды ему было сказано, что военное положение вынуждает провести действия, которые могут стать осквернением Субботы. Руководство армии предлагало главному раввину закрыть на это глаза и не вмешиваться. Рав Пирон оказался в непростой ситуации. С одной стороны, совесть подсказывала ему, что, находясь на посту главного военного раввина, он обязан забить тревогу и попытаться остановить осквернение святой Субботы. С другой стороны, он подумал, что, может быть, правильнее будет на этот раз просто закрыть на это глаза, чтобы не испортить хорошие отношения с руководством. В конце концов, он нуждается в сотрудничестве с ними для управления религиозной жизнью армии.

В то время рав Пирон был в Соединенных Штатах и, конечно, не мог упустить возможности встретиться с Любавичским Ребе. Он никому не говорил о вставшей перед ним проблеме, но почувствовал необходимость рассказать об этом Ребе и спросить, что ему делать — не обратить внимания на эту историю или прислушаться к голосу своей совести и открыто выразить протест?

Ребе посмотрел на него и спросил: «Вы знаете историю рабби Элиэзера ѓаГодоль?» Речь шла о рассказанной в Талмуде истории рабби Элиэзера бен Ѓуркануса, одного из великих таноим своего поколения (его так и называли ѓаГодоль — Великий). После разрушения Храма еврейские мудрецы собрались в Явне, где затем был построен бейс-мидраш, в котором заседал Санѓедрин. Законы там, как правило, устанавливались согласно мнению большинства. Когда какое-либо положение было не совсем ясно, его выносили на обсуждение и после слушаний принимали решение, соответствующее большинству голосов.

В трактате «Бава меция» (59б) рассказывается о таком заседании, на котором обсуждался вопрос о том, принимает ли некоторый тип печи нечистоту, или нет. Рабби Элиэзер заявил, что печь является чистой, а мудрецы утверждали обратное. В Талмуде говорится, что в тот день рабби Элиэзер привел все возможные доказательства, но не смог убедить большинство в своей правоте.

Тогда рабби Элиэзер решил призвать на помощь силы природы. Подтверждая истинность его мнения, огромное рожковое дерево переместилось на расстояние в 100 локтей, а ручей понес свои воды в обратном направлении. Однако мудрецы возразили, что подобные явления не могут служить доказательством истинности закона. Тогда рабби Элиэзер сказал: «Если закон соответствует моему мнению, пусть докажут это стены дома учения». Стены начали накреняться и остановились только по приказанию рабби Йеѓошуа, который отстаивал противоположную точку зрения. Однако это тоже не убедило мудрецов. И тогда раздался Голос с Небес, возгласивший: «Ну что вы тягаетесь с рабби Элиэзером? Ведь закон во всех случаях соответствует его мнению!» Но рабби Иегошуа возразил: «Тора не на Небесах, она уже дана нам с горы Синай, и написано там: «Следуй за большинством» (Шмойс, 23: 2)». Смысл высказывания рабби Йеѓошуа заключается в том, что после того, как евреи получили Тору на горе Синай с четкими правилами ее изучения (среди которых и принцип «следуй за большинством»), даже Небеса не могут вмешиваться в споры между мудрецами.

Тогда ѓалоха была установлена по мнению большинства мудрецов. А поскольку рабби Элиэзер отказался принять это мнение, он был подвергнут отлучению, потерял свое место в бейс-мидраше, вернулся в свой город и последние годы жизни провел в одиночестве…

Рав Пирон сказал Любавичскому Ребе, что он, конечно, знает историю рабби Элиэзера, который не отказался от своей правды и заплатил за это очень высокую цену. Тогда Ребе спросил его: «А история рабби Акавьи бен Маѓалалеля вам известна?»

Акавья, живший в период Второго Храма, примерно в то же время, что Ѓилель и Шамай, был одним из величайших мудрецов, о котором сказано, что не было в Израиле человека, превосходящего его «мудростью и боязнью греха» (Талмуд, трактат «Псохим», 64б). В Мишне рассказывается, что Акавья расходился во мнениях с мудрецами того поколения по четырем вопросам, связанным со святостью и ритуальной чистотой. Однажды пришла к нему делегация, состоявшая из уважаемых мудрецов, и сделала ему предложение, от которого трудно было отказаться. Мудрецы предложили ему стать верховным судьей Израиля при условии, что он примет сторону большинства относительно четырех законов, по которым он имел особое мнение. Это было очень заманчивое предложение, потому что пост главы Санѓедрина был вторым по значению после носи — главы поколения. Рабби Акавья ответил: «Лучше пусть меня назовут сумасшедшим, чем согрешу я перед Б‑гом ради высокого поста, отказавшись от того, что считаю единственно верным» (Мишна, трактат «Эдуйойс», 5: 6). Он был готов отказаться от руководства Израилем и терпеть за это насмешки окружающих, ибо главным для него было ни на минуту не грешить перед Всевышним. Если бы он отказался от своих принципов, от своей истины, чтобы получить высокий пост, то это было бы равнозначно получению взятки за изменение своей позиции. Рабби Акавья отказался от почетной должности и остался верен своей правде!

Рав Мордехай Пирон, конечно, не нуждался, чтобы кто-то рассказывал ему эти истории. Он точно знал, что имеет в виду Ребе, и ответил так: «Вы сравниваете? Разве можно сравнивать меня с рабби Элиэзером или рабби Акавьей? Они великие мудрецы, цвет нации, а я всего лишь маленький человек…»

Ребе посмотрел на него серьезно и сказал: «Человек должны бороться за истину в своем сердце, это война с самим собой, но он стоит перед Б‑гом, который и есть высшая Истина!» Рав Пирон был потрясен услышанным. Ребе добавил: «Иногда вы видите большие волны на море, и вам кажется, что будет сильная буря, но вдруг все успокаивается, море затихает и все забывается…» Когда рав Пирон вернулся в Израиль, военачальники сказали ему: «Хорошо, что вы не вмешались, ведь все это отменили».

…В недельной главе «Ки сисо» мы читаем об истории греха золотого тельца. Моше был на горе Синай сорок дней и уже собирался спуститься вниз со скрижалями завета. И вот Б‑г рассказывает ему о том, что происходит в еврейском лагере: «Извратился твой народ… сделали тельца литого, и пали ниц пред ним» (Шмойс, 32: 7, 8). Всевышний предлагает Моше: «И теперь оставь Меня, и воспылает Мой гнев против них, и истреблю Я их, и сделаю тебя народом великим» (там же, стих 10). Заманчивое предложение: Моше станет отцом нации, его потомство будет жить в веках! Однако верный своей правде Моше отвечает Всевышнему: «Если не простишь их грехи — сотри меня из Твоей книги, которую Ты написал» (там же, стих 32).

Моше-рабейну готов был пожертвовать собой ради спасения народа Израиля! Эта история служит примером того, как мы сами должны проявлять самоотверженность ради спасения другого еврея. Тем не менее, часто человек говорит себе: «Какие могут быть сравнения? Разве я могу быть подобен по святости Моше? Как вы можете ожидать от меня, чтобы я поступал так же, как он?!»

Или бывает иногда, что человеку нужно простить своего друга или кого-то из родственников, но он не решается это сделать. Тогда раввин, пытаясь убедить его, говорит: «Помнишь, как Йосеф простил своих братьев? Может быть, и ты возьмешь с него пример?» Что нашептывает человеку злое начало? «Какие могут быть аналогии? Разве я Йосеф-праведник, сын нашего праотца Яакова? Я простой человек, как вы можете ожидать от меня такого поведения?..»

Алтер Ребе пишет в «Тании» (глава 44): «И хотя можно сказать: где он и кто тот, чье сердце способно достичь хотя бы и тысячной доли ступени любви верного Пастыря (Моше-рабейну), однако какая-то малейшая частица благости и света его освещает общность всех евреев всех поколений». Тем самым Алтер Ребе утверждает, что в душе каждого еврея есть искра Моше. Верно, что никто не ожидает, что каждый из нас будет таким же великим праведником, как Моше, но один раз в жизни вы можете поступить как он! Раз в жизни вы можете простить своих обидчиков, как Йосеф, не каждый день, но однажды, на короткое время стать Йосефом-праведником!

Все согласятся с тем, что нам далеко до уровня святости рабби Акавьи бен Маѓалалеля. И все же, возможно, когда раз в жизни мы стоим перед важным выбором, нам следует отстаивать истину, как он. Один раз мы можем и должны стараться быть как все эти духовные гиганты, о которых рассказывает Тора.

Что представляет собой обычай?

Thu, 1 Mar 2012 3:48:00 AM

Эта история произошла лет двести тому назад. Румынский еврей по имени Мендел покинул свою страну и поселился в Кишиневе, который в те времена входил в состав Российской империи. В Румынии нашелся один подлый доносчик, который ненавидел Менделя. Он воспользовался первой же возможностью, чтобы сообщить румынским властям, что Мендел нашел клад — сундук, полный золотых монет! — и сбежал в Россию. А ведь деньги-то по закону полагаются румынскому царю… Правительство Румынии направило правительству России запрос об экстрадиции Менделя, но российские власти отказалось его выдать, потому что он уже получил гражданство России. Они предложили румынам подать на него в суд в Кишиневе, что позволит им прислать прокурора, свидетелей, а там разберутся.

Мендел поехал к рабби Арье-Лейбу из Шполы по прозвищу Шполер Зейде («Дедушка из Шполы») и рассказал ему свою историю. Ребе успокоил его и посоветовал не беспокоиться о суде, но он должен сделать все от него зависящее, чтобы судебное слушание состоялось на Пурим. Он также сказал ему, что не надо нанимать адвоката, потому что он сам пошлет ему отличного защитника. Мендел спросил: «А сколько это будет стоить?» Шполер Зейде ответил, что он устраивает свадьбу двух сирот, и если Мендел сможет пожертвовать триста рублей на эти цели, то ребе сам заплатит даже судебные издержки. Мендел с радостью пожертвовал всю сумму, и ребе благословил его. Мендел спросил, когда он сможет встретиться с адвокатом. «Вы увидитесь с ним уже в суде. Только приготовьте заранее доверенность, в которой вы поручаете адвокату вести ваше дело», — ответил ребе. «Но как я узнаю его?» — спросил Мендел в замешательстве. «Очень легко, — улыбнулся Шполер Зейде. — Он будет в белой шляпе и красных перчатках».

Мендел вернулся в Кишинев. После долгих усилий ему удалось отложить судебное разбирательство до праздника, о чем он немедленно известил ребе.

За четыре недели до Пурима Мендел получил официальное уведомление по иску против него и повестку в суд. Незадолго до Пурима Мендел нашел кого-то, кто ехал в Шполу, чтобы провести праздники с Ребе. Мендел послал ему квитл (записку) с просьбой о благословении и деньги на цдоку для бедных на Пурим.

Тем временем Шполер Зейде стал готовить Пуримшпиль. В Шполе был обычай: если власти грозили еврею судом или другими напастями, то на Пурим ставили спектакль, в котором хасиды разыгрывали сюжет о предполагавшихся событиях. Причем конец спектакля был таким, как велел ребе. Много глубоких тайн было в этих веселых представлениях, много людей потом спаслось от настоящей беды.

На этот раз было объявлено, что артисты будут представлять суд над евреем по имени Мендел. Главного судью играл раввин местечка. Человеку, который изображал прокурора из Румынии, вымазали лицо сажей, а публику предупредили, что как только он откроет рот, надо смеяться и издеваться над ним. Один хасид играл Мендела, другой — доносчика и так далее. В роли защитника выступал сам Шполер Зейде. Он накинул на шляпу белый шелковый платок и надел красные перчатки. Когда судьи предоставили ему слово, он стал объяснять, что доносчик действовал со злым умыслом, что историю про клад он придумал, а если даже и не придумал, то румынский царь не имеет никаких прав забирать его у Мендела…

Ребе говорил красиво и очень убедительно. Лишь только он закончил, как «судьи» тут же решили, что Мендел ни в чем не виноват. А «прокурора» вытолкали вон и велели, чтобы он поскорее отмылся от сажи. После этого ребе с хасидами уселись за стол праздновать Пурим.

Вскоре пришла весть из Кишинева, что Мендел выиграл дело и едет в Шполу. Стоило ему появиться в местечке, как люди обступили его и наперебой стали расспрашивать, как прошел суд. Мендел рассказал, что адвокат был очень хороший и выступал так, что заслушаешься. А когда он повторил его речь, то выяснилось, что это было слово в слово то, что ребе говорил во время Пуримшпиля!

Когда хасид пришел к цадику, тот с улыбкой спросил:

— Что, Мендел, хорошего защитника я тебе прислал?

— Конечно, — ответил Мендел, — все слушали его, раскрыв рот. Благодаря ему дело решилось в мою пользу…

— Знай, что это был ангел, — сказал Шполер Зейде. — Он появился потому, что ты помог бедным сиротам пожениться. Ты снова встретишь его, когда будешь на Небесах давать отчет о своих делах в этом мире. И опять он будет готов защищать тебя.

…Hа следующей неделе евреи всего мира, с Б‑жьей помощью, будут отмечать праздник Пурим. А знаете ли вы, почему на Пурим мы переодеваемся в маскарадные костюмы? Конечно, одна из причин состоит в том, чтобы вспомнить историю царицы Эстер. Она росла в доме Мордехая — еврея, который очень гордился своим еврейством. В Мегилас Эстер (Свитке Эстер) мы читаем, что Мордехай никогда и не перед кем «не становился на колени и не кланялся» никому. Он был человеком, который не преклонился перед Аманом и не боялся открыто демонстрировать свое еврейство. И тем не менее, когда Эстер попала в царский дворец, Мордехай дал ей однозначное наставление: не раскрывать свое происхождение, чтобы царь не узнал, что она еврейка.

Казалось бы, как она могла это скрыть? Ведь ее забирали из дома Мордехая! Прежде всего, следует сказать, что, по-видимому, Эстер не была похожа на еврейку, потому что в противном случае ей было бы трудно рассказывать все эти истории. Кроме того, комментаторы объясняют, что Эстер была круглой сиротой, выросла без отца и матери (Талмуд, трактат «Мегила», 13а). Девушка сказала Ахашверошу, что она — «найденыш», Мордехай подобрал ее на улице и приютил, но ее родители не были евреями. Так что нам следует помнить тот факт, что Эстер скрывала свое происхождение, благодаря чему и произошло тогда чудо. Это и послужило одной из причин того, почему в Пурим мы перевоплощаемся, надевая маски и костюмы других людей.

Однако существует еще одна точка зрения на причины возникновения этого обычая. Читая Свиток Эстер, мы обращаем внимание на одну странную особенность: в нем не упоминается Имя Б‑га. В это трудно поверить, но в книге, которая является частью Священного писания, ни разу не написано Имя Б‑га! В Свитке не говорится о том, что евреи молились Всевышнему, что Б‑г сотворил чудо, что после того, как пришло чудесное спасение, сыны Израиля благодарили Всесильного — ни слова обо всем этом! В рассказе о Пуриме Всевышний «скрывает» Свое присутствие. Кажется, что Он работает только «за кулисами», и мы не видим, что именно Б‑г — творец этих чудес. И поэтому, чтобы помнить, что Г‑сподь спрятал Свое лицо, «сменил одежды» в этой истории, но на самом деле именно Он сотворил все чудеса, и мы на Пурим скрываем свою личность под карнавальными костюмами.

Интересный вопрос заключается в том, когда появился этот обычай и в каких письменных источниках он упоминается. Например, о том, что надо посылать мишлоах монойс на Пурим написано в самой Мегилас Эстер. О «подарках для бедняков», о заповеди давать бедным цдоку, тоже говорится там же, как и о заповеди праздничного пира и чтения Свитка Эстер. Закон, по которому человек должен выпить в Пурим больше обычного, хотя и не записан в самом Свитке, но об этом сказано в Талмуде (трактат «Мегила», 7б). То есть, он был установлен 15–17 веков назад. А когда возник обычай «переодевания»? В священных книгах мы нигде не найдем упоминания о маскарадных костюмах. Откуда появился этот обычай у еврейского народа?

Первое упоминание об этом в еврейской литературе мы находим около семисот лет назад в Германии. Один раввин рассказывает о том, что есть евреи, которые меняют одежды на Пурим, причем сам раввин относится к этому отрицательно. В следующем поколении об этом обычае рассказывается в книге раввина, жившего в Провансе (область во Франции), после этого мы находим упоминание о нем в Италии. Короче говоря, это ашкеназский обычай, который зародился в Германии, был заимствован евреями Франции и Италии, и было много раввинов, которым сам обычай не нравился и они утверждали, что это «распутство», а не радость от исполнения мицвы. Тем не менее, эта практика распространилась по всему миру, и сефардские евреи ее тоже переняли. Сегодня нет в мире ни одной общины, в которой на Пурим не наряжались бы в маскарадные костюмы.

Существует еще один интересный пуримский обычай: раашаним — «трещотки». Когда в синагоге во время чтения Свитка Эстер произносят имя Амана, все громко стучат трещотками и топают ногами, чтобы стереть его имя. Этот обычай не упоминается ни в Свитке, ни в Талмуде, ни в мидрашах. Он тоже считается ашкеназским и берет свое начало во Франции, примерно в то же время, около семисот лет назад. И эта традиция распространилась и перешла от ашкеназов к сефардам. В наши дни нет в мире ни одной синагоги, где на Пурим не было бы детей с трещотками.

Следует отметить, что кроме пуримских обычаев есть и другие традиции, созданные последующими поколениями, но их соблюдают сегодня все евреи. Например, во всех общинах на Рош ѓаШоно принято совершать обряд Ташлих на берегу реки, моря или другого водоема. Этот обычай не упоминается в Талмуде. Он возник у ашкеназов примерно в то же время, около семисот лет тому назад. И сегодня эта традиция распространилась на весь народ Израиля.

А вот еще один пример: во время проведения Пасхального Седера в каждом еврейском доме в центре стола ставят кос шель Элияѓу («бокал пророка Элияѓу»). Это выражает веру народа Израиля в то, что пророк Элияѓу придет в ночь Седера и возвестит о приходе Мошиаха. И это тоже ашкеназский обычай, введенный еще позже предыдущих, и он распространился среди всех евреев. В наше время вряд ли найдется еврейский дом — ашкеназский или сефардский — где на пасхальном столе не был бы поставлен кос шель Элияѓу…

Что представляет собой обычай? Как он входит в практику повседневной жизни? Ответ прост: если представить, что в какой-то общине решили сделать что-то дополнительное, чтобы выразить свою любовь к определенной заповеди (и, конечно, это не противоречит, не дай Б‑г еврейскому закону), и они делают это из года в год, то это становится обязанностью для всей общины (что-то вроде обета). Нечто подобное мы находим в Талмуде (трактат «Псохим», 50б): «Обычай отцов города становится обязательным для всех будущих поколений этого города, как сказано (Мишлей, 1: 8): «Слушай, сын мой, поучение отца твоего и не оставляй Тору матери твоей». Как только старейшины общины принимают какой-нибудь обычай, который укрепляет их связь с иудаизмом, он становится традиционным для всех евреев — членов этой общины, и долг будущих поколений продолжать делать то же самое. И там, куда этот обычай приходит, и где большинство местных евреев начинают исполнять его регулярно, он становится неотъемлемой частью еврейской жизни.

На протяжении веков своего существования еврейский народ принял таким образом множество обычаев, и они стали обязательными для будущих поколений. Так что в следующий раз, когда кто-то спросит вас: «Где это написано?», отвечайте, что это не должно быть нигде написано, «это высечено на сердце народа Израиля». Если этот обычай является частью служения Всевышнему и укрепляет еврейское самосознание, то это обязывает всех нас следовать ему.

В этом году на Пурим, когда вы придете в синагогу, чтобы прочитать Свиток Эстер, Б‑г даст, мы будем стремиться соблюсти два ашкеназских обычая, которые были приняты всем еврейским народом: мы все будем в маскарадных костюмах и вооружимся трещотками.

Веселого вам праздника!

Кто может построить дом для Б-га?

Wed, 22 Feb 2012 2:54:00 PM

На пороге приемной цадика рабби Меира из Перемышлян появился посланник рабби Йеѓуды-Цви из Стретина. Лицо посетителя выражало сильное беспокойство, связанное с тем, что привело его сюда. Прежде чем он успел открыть рот, рабби Меир, обратившись к своему слуге, сказал: «Иди и принеси два пакета, которые я просил спрятать, чтобы потом послать больной дочери цадика рабби Йеѓуды-Цви из Стретина». Посланник, пораженный до глубины души, застыл на месте от удивления: как рабби Меир узнал о болезни дочери его ребе и о том, что именно это послужило причиной приезда к нему?!

«Тебе интересно, откуда я это знаю, да? — спросил рабби Меир, как будто читая мысли посланника. — Тогда слушай внимательно!» Между тем, слуга принес пакеты, и рабби Меир открыл их. В одном был кусочек халы, а во втором — бутылочка вина. «В святую Субботу, — продолжал цадик, — когда я произносил благословение над вином, ангел шепнул мне: «Ты делаешь Кидуш, а дочь праведника из Стретина лежит больная…» Я перелил немного вина, которое оставалось в бокале, в эту бутылочку и оставил, чтобы послать больной. На следующей трапезе ангел снова напомнил мне о болезни дочери цадика из Стретина. Тогда я взял кусочек халы и тоже отложил для больной».

Посланник был потрясен. Заметив это, рабби Меир сказал: «Тебе, конечно, интересно, какие отношения у меня с ангелами? Если да, то побудь со мной еще немного». И рабби Меир попросил, чтобы пригласили войти следующего посетителя. В комнату вошел элегантно одетый мужчина, который представился арендатором корчмы. Не дожидаясь приглашения, он с самодовольным видом взял стул и уселся.

— Что вы хотели, реб Йеѓуда? — спросил праведник у арендатора.

— Я ничего не хочу. Б‑г посылает мне все земные блага, и у меня ни в чем нет недостатка. Тем не менее, две недели назад я проснулся с сильным, ничем не объяснимым желанием приехать сюда…

Цадик посмотрел в глаза посетителя, а затем погрузился в размышления. Через минуту он встрепенулся и сказал:

— Если так, позвольте мне объяснить, почему вы пришли сюда.

Это было две недели назад. Я заснул и во сне поднялся в высшие миры. Вдруг моих ушей достигли голоса. Я остановился и услышал провозглашение приговора: «Корчмарь Йеѓуда из деревни Камараш около Ботошани лишается своего имущества!»

Богач изменился в лице, а цадик закрыл глаза и продолжал свой рассказ:

— И немедленно появился ангел Михоэль и попросил объяснений для приговора, который получил корчмарь. В ту же минуту стали собираться целые группы мужчин, женщин и детей, и все они утверждают одно: «Этот злодей заслуживает всех наказаний, которые есть на свете, так как у него каменное сердце. Никогда не позволял он беднякам переступать порог своего дома, никогда не подавал голодным кусок хлеба и ни разу не пожалел и не помог человеку в беде!»

Но тут появился пророк Элияѓу и попытался встать на защиту корчмаря. Он предложил: «Я спущусь на землю и сам испытаю этого человека. Тогда вы все увидите, что каменное сердце, о котором говорят, — это только внешняя оболочка, под которой бьется еврейское сердце, полное тепла и сострадания».

И вот, когда на дворе бушевала жестокая буря, пророк Элияѓу под видом бедняка появился на пороге вашей корчмы. Как только открылась дверь, он проскользнул в зал, дрожа от холода, присел на ближайший стул и попросил немного водки, чтобы согреться. «У тебя есть деньги, чтобы заплатить?» — спросили вы. «Нет», — ответил он дрожащим голосом. «Без денег я не наливаю!» Путник начал слезно просить сжалиться над ним и пожертвовать всего несколько капель водки, но его мольбы не были услышаны… В конце концов вы выгнали беднягу на дождь и холод!

Цадик рабби Меир из Перемышлян остановил свой рассказ и посмотрел на корчмаря, который сидел перед ним.

— Все, что я говорю, — правда?!

— Правда, — слабым голосом ответил тот.

— Увидев все это, пророк Элияѓу вернулся на Небеса, переполненный стыдом и страданием за еврея, которому полагалось потерять все его имущество, — продолжал свой рассказ рабби Меир. — В это время я решил вмешаться: «Положитесь на Меира, и я найду способ заставить корчмаря стать щедрым человеком!» Потом я пробудил в вашем сердце желание приехать сюда, при полном неведении смысла и причины этого желания…

Рабби Меир долго сверлил взглядом еврея из Камараш:

— Ну, теперь вы готовы стать гостеприимным хозяином и щедрым благотворителем? — спросил он.

Посетитель только и смог, что утвердительно кивнуть головой.

— Пригласите следующего, — велел рабби Меир своему служке.

Следующим посетителем оказался бедный талмид-хохом, у которого было несколько дочерей на выданье. «Сколько денег тебе нужно, чтобы выдать замуж дочерей?» — спросил праведник. Еврей подумал и ответил: «Около трех тысяч золотых рублей». Слова рабби Меиру больше были не нужны. Стоило ему только взглянуть на корчмаря, как тот кивнул, взял в руку перо и выписал вексель на требуемую сумму.

— Теперь ты видишь, что я ничего не говорю просто так? — сказал праведник, обращаясь к посланнику рабби Йеѓуды-Цви из Стретина. — Возвращайся к своему наставнику и передай его больной дочери этот кусочек халы и вино. С Б‑жьей помощью, она удостоится скорейшего и полного исцеления…

В недельной главе «Трумо» сынам Израиля было приказано строить передвижной Храм — Мишкан (Шмойс, 25: 8 и далее). В последующих главах рассказывается, как осуществлялось это повеление на практике. Среди еврейских мудрецов распространены три мнения о том, когда именно было получено повеление о Мишкане и когда проводился сбор пожертвований для его строительства.

По словам книги «Зоѓар», это произошло сразу же после дарования Торы, еще до греха золотого тельца.

Второе мнение высказывает Раши: заповедь о создании Мишкана была дана на Йом-Кипур, после греха золотого тельца. Комментируя стих «И дал Он Моше…» (Шмойс, 31: 18), Раши пишет «В Торе нет «раннего» и «позднего» (т. е. хронологический порядок не является определяющим). Происшедшее с золотым тельцом на много дней опередило повеление относительно Скинии, так как в семнадцатый день месяца тамуз были разбиты первые Скрижали, а в День Искупления Святой, благословен Он, простил Израилю этот грех. И на следующий день (то есть, 11 тишрей; от 17 тамуза до 11 тишрей прошло почти три месяца) начали давать приношения для Скинии, которая была возведена первого нисона. А причина заключается в том, что Всевышний хотел, чтобы «стало известно всем народам, что грех золотого тельца искуплен».

Согласно третьему мнению, представленному в книге «Зоѓар» и комментарии Рамбана, заповедь была дана Моше до греха золотого тельца, однако он передал ее сынам Израиля только после Йом-Кипура. По словам Рамбана: «Потому что простил их Б‑г, дал ему вторые Скрижали и заключил со своим народом новый завет… И возвращались они к нормальной жизни, и к любви к своей нареченной. И, зная, что Б‑жественное присутствие будет среди них, как и повелел Он с самого начала, говоря Его словами: «И устроят они Мне Святилище, и буду обитать в среде их». Поэтому приказал им Моше теперь все, что Он наказал делать сначала».

Из этих трех мнений можно сделать вывод о трех разных положениях, в которых находились сыны Израиля во время создания Мишкана. Согласно книге «Зоѓар» (заповедь о Мишкане была дана до греха золотого тельца), евреи находились на ступени праведников, так как Исход из Египта, пребывание у горы Синай и получение Торы очистили их от скверны грехов. В соответствии с мнением, что это повеление было дано после Йом-Кипура, когда Б‑г сказал Моше: «Простил Я, по слову твоему» (что и стало искуплением греха золотого тельца), можно считать, что сыны Израиля находились в положении баалей-тшува, раскаявшихся грешников. В то время как по третьему мнению, что заповедь была дана Моше до греха, но передана евреям только после Йом-Кипура, получается, что даже тогда, когда сыны Израиля находились на ступени злодеев-грешников, Б‑г не отменил Своего повеления «сделать Ему Святилище».

Талмуд (трактат «Эйрувин», 13б) говорит: «Сказал рабби Аба от имени Шмуэля: «Три года продолжался спор между школою Шамая и школою Ѓилеля. В соответствии со всеми спорами, которые были между ними в Талмуде на всевозможные темы, когда одни запрещали, а другие позволяли, одни считали чистым, а другие — нечистым, и здесь мнения двух школ разделились. Как же нужно было устанавливать закон в тех вопросах, по которым они не могли прийти к согласию? Ведь каждая школа настаивала на правильности своих толкований Закона. Но раздался Бас-Коль (Глас с Небес), который произнес: «И то, и другое мнение — слова Б‑га живого».

И с тех пор соответственно решаются все споры между мудрецами на различные темы: хотя фактически закон всегда один, но разные мнения тоже имеют право на существование, потому что «и то, и другое — слова Б‑га живого». Именно это дает нам возможность, исходя из трех мнений о том, когда было дано повеление о строительстве Скинии и начался сбор пожертвований, познать значение всех типов положений, в которых может находиться народ Израиля.

Когда еврей оказывается на высшей ступени праведника, с высоты своего положения он может подумать, что у него нет необходимости быть связанным с физическим миром, и ему позволено отрешиться от мира, и заниматься только духовными вопросами. Тора повелевает ему: «И устроят они Мне Святилище, и буду обитать в среде их» (Шмойс, 25: 8). И праведник должен брать физические предметы и создавать из них жилище для Б‑га.

Бааль-тшува может показаться, что с этим миром связаны все его трудности, поэтому ему нужно оторваться от реального мира, чтобы не потерпеть неудачу снова. Говорят такому еврею, что и вставший на путь раскаяния должен сотворить из физической реальности дом для Б‑га, наоборот, именно от этого зависит полнота раскаяния.

И все же остается возможность ошибаться и думать, что до той поры, пока человек полностью не раскается, не может быть и речи о создания Пристанища для Б‑га, как сказано: «Злодею же говорит Всесильный: «Зачем ты разглагольствуешь об уставах Моих, союз Мой берешь в уста свои?» (Теѓилим, 50: 16). В этом случае стоит прислушаться к третьему мнению, которое учит, что повеление «И устроят они Мне святилище» не отменил даже грех золотого тельца и что даже до совершения полного раскаяния еврей и может, и должен сделать жилище для Б‑га в этом мире.

А если спросят, как грешник может построить Мишкан для Б‑га, ответ заключается в том, что когда злодей изучает Тору и исполняет заповеди, он, в конце концов, приходит к состоянию, которое описано в Талмуде: «Сказал Всевышний: «Пусть даже Меня оставят, лишь бы Тору Мою сохранили!» Ведь свет, кроющийся в ней, возвращает к Источнику» (Иерусалимский Талмуд, трактат «Хагига», 1: 7).

Три уровня связи со Всевышним

Wed, 15 Feb 2012 2:13:00 PM

Ученик Баал-Шем-Това рабби Вольф Кицес пришел попрощаться со своим учителем перед тем, как отправиться в Землю Израиля. Баал-Шем-Тов напутствовал его так: «Ты знаешь, что в мире не бывает случайностей и все происходит по воле Б‑жественного провидения, поэтому нужно всегда хорошо подумать, прежде чем что-то сделать или сказать. Когда встретится тебе на пути человек и спросит о чем-нибудь, подумай хорошенько, прежде чем отвечать».

Две недели корабль находился в море, время от времени совершая короткие остановки для пополнения запасов. В то утро судно зашло в бухточку на крошечном островке. Пассажиры сошли на берег, чтобы отдохнуть от качки и трудностей морского путешествия. Рабби Вольф взял талес и тфилин и тоже отправился на остров. Открывшийся перед глазами пейзаж вызвал в его сердце прилив чувства восхищения красотой творения. Он отыскал укромное место, закутался в талес, возложил тфилин и погрузился в молитву.

Ничто на свете не смогло бы отвлечь рабби Вольфа, когда он сосредоточенно молился, даже громкие призывы капитана и матросов, сообщающие о конце стоянки и отплытии. Когда он закончил свою молитву, от корабля осталась только маленькая точка, исчезающая на горизонте. Он сразу же понял всю сложность ситуации, в которой оказался…

Впрочем, рабби Вольф верил, что Всевышний не оставит его в беде и, уповая на Б‑жественное провидение, был рад хотя бы тому, что талес и тфилин были при нем. Он принялся обследовать остров, пытаясь найти следы жилья человека (ему даже не приходило в голову, что на этом отдаленном острове можно найти хоть одного еврея). Незадолго до наступления темноты он заметил тонкую струйку дыма, и, последовав в том направлении, вышел к небольшому дому, который стоял на крутом откосе горы. После того, как Рабби Вольф не без опаски постучал в дверь, на пороге появился старец, внешне очень похожий на еврея, и тепло приветствовал гостя. От него рабби Вольф узнал, что остров, принадлежащий Османской империи, в основном используется для стоянки проходящих мимо судов, и на нем почти никто не живет. И все же хозяин заверил его: «Не волнуйтесь, раз в несколько дней здесь причаливает судно, идущее на Святую землю, так что вы вскоре сможете продолжить свой путь, — затем он добавил: — А сейчас время приближения Субботы, давайте готовиться, чтобы вместе встретить и отпраздновать этот святой день как полагается».

Старец оказался ученым евреем, приятным в общении, но когда речь заходила о его жизни на этом малонаселенном острове, он замолкал, отвечая лишь загадочной улыбкой на все вопросы рабби Вольфа. Суббота прошла хорошо и радостно, большую часть времени они провели в молитве и изучении Торы.

В воскресенье в бухте бросил якорь корабль, который, как выяснилось, следовал в нужном рабби Вольфу направлении. Хозяин вызвался проводить гостя до судна. Прежде чем рабби Вольф поднялся по трапу, старец спросил его: «По пути на Святую землю вы проехали по России и Польше. Скажите мне, рабби Вольф, как живут евреи в этих странах?»

«Как они живут? — переспросил захваченный врасплох рабби Вольф, и сразу же уверенно ответил: — Г‑сподь не покидает их! И они благодарят Всевышнего, ибо неисчерпаемо милосердие Его…»

Судно снялось с якоря. Рабби Вольф продолжал смотреть на удаляющуюся фигуру старца, и тут его, как молния, пронзила мысль: «Не этот ли вопрос имел в виду Баал-Шем-Тов, напутствуя меня при расставании?!» У него стало тяжело на душе: своим ответом он нарушил наставления учителя, и кто ведает, к каким последствиям это может привести?! На следующей стоянке судна рабби Вольф сошел на берег и через несколько дней сел на корабль, идущий в обратном направлении. Он решил вернуться к учителю, чтобы покаяться и получить от него разъяснения, как можно исправить содеянное.

Прошло несколько недель, и рабби Вольф с поникшей головой предстал перед Баал-Шем-Товом, который попросил его пересказать в мельчайших подробностях все, что произошло. Когда очередь дошла до описания его последнего разговора с неизвестным старцем на пустынном острове, Бешт сосредоточенно прислушивался к каждому слову.

«Довольно, довольно… — остановил его Баал-Шем-Тов, и из его горла вырвался глубокий вздох сожаления. — Тебе выпала замечательная возможность, и ты ее упустил!» — и две слезы выкатились из его святых глаз.

По телу ученика пробежала дрожь, когда он услышал эти слова. «Я вернулся сюда, чтобы исправить то, что испортил», — воскликнул он в сильном душевном волнении. Но Баал-Шем-Тов безнадежно махнул рукой, как бы говоря: «Это бесполезно», и произнес: «Тебе не нужно ничего исправлять, так как ты уже заплатил свою цену: вынужден был вернуться сюда и отказаться от посещения Святой земли».

Затем Баал-Шем-Тов разъяснил ученику, что произошло. «Авраѓам, мир ему, пожаловался Всевышнему на слишком затянувшееся жестокое изгнание. На это Всевышний ответил, что положение сынов Израиля в изгнании не так ужасно, как он описывает. Для уточнения этого вопроса решили устроить Авраѓаму встречу с прямодушным евреем, уста которого никогда не произносили ложь… Так что ты, рабби Вольф, удостоился провести Субботу с самим Авраѓамом, праотцем нашим. И когда он спросил тебя о том, как живут евреи в изгнании, нужно было ответить, что они чувствуют себя неприкаянными пришельцами в голусе и что все надеются на скорейшее и полное искупление!»

…На этой неделе в главе «Мишпотим» мы читаем об особой заповеди. Тора повелевает: «Три раза в году должно предстать все твое мужское население пред лицом Властелина, Г‑спода (Шмойс, 23: 17). Во времена существования Храма каждый мужчина в возрасте тринадцати лет и старше, который жил в Израиле (имел там участок земли), должен был подняться пешком в Иерусалим три раза в год на праздники Песах, Швуэс и Суккос.

Интересно, что в Торе о заповеди паломничества в Иерусалим написано три раза. Впервые о ней говорится в нашей сегодняшней недельной главе «Мишпотим». Во второй раз — в главе «Ки сисо», и в третий раз в главе «Ръэй» Книги Дворим. Не совсем понятно, почему Тора повторяет эту заповедь трижды, в то время как о некоторых очень важных заповедях упоминает только намеком.

Может быть, просто потому, что мицву паломничества было слишком тяжело исполнять. Представьте себе человека, который жил в Цфате. В те времена путешествие из Цфата в Иерусалим занимало около двух недель. Такому еврею приходилось оставлять семью за две недели до Песаха и идти в Иерусалим, чтобы провести праздник вдали от дома. И это было очень сложно, у него не было места в Иерусалиме, где можно было бы удобно есть и спать, а затем нужно было пройти весь обратный путь домой. Очевидно, эта заповедь повторяется в Торе снова и снова, чтобы подчеркнуть, насколько она важна.

Если внимательно прочитать все три стиха, в которых формулируется эта заповедь, то можно обнаружить нечто интересное. В нашей недельной главе написано: «Три раза в год… перед лицом Властелина, Г‑спода». То есть, паломничество совершается для того, чтобы увидеть «Властелина, Г‑спода». Мы все знаем слово Адон («Властелин») — из молитвы Адон ойлом («Властелин мира»), которую мы читаем ежедневно в начале утренней молитвы.

Во второй раз эта заповедь записана в главе «Ки сисо» такими словами: « Три раза в году должно представать все твое мужское население пред лицо Властелина, Г‑спода, Б‑га Израиля» (Шмойс, 34: 23). Здесь Тора добавляет «Б‑г Израиля», указывая на то, что Он не только Властелин мира, но и подчеркивая, что у нас существуют особые отношения с Б‑гом, Он — «Б‑г народа Израиля».

В третий раз, в главе «Ръэй» говорится: «Трижды в году пусть явится все мужское твое население пред Г‑сподом, Б‑гом твоим» (Дворим, 16: 16). Здесь Тора говорит, что еврей приходит, чтобы увидеть «Г‑спода, Б‑га своего», указывая на личные отношения человека со Всевышним.

Итак, говоря об этой заповеди, Тора называет Б‑га тремя разными «титулами»: «Властелин», «Б‑г Израиля» и «Г‑сподь, Б‑г твой». Как известно, ни одно слово в Торе не записано «просто так». Есть и объяснение тому, почему в этих трех стихах Всевышний именуется именно так.

Первым, кто назвал Б‑га «Властелином», был Авраѓам. В Талмуде (трактат «Брохойс, 7б) сказано: «С того дня, как Всевышний создал мир, не было человека, который называл Всемогущего Властелином, пока не пришел Авраѓам». Он был первым, кто открыл, что у этого мира есть Властелин, Который владеет им безраздельно.

Имя «Б‑г Израиля», мы в первый раз встречаем в речи Яакова. Сразу после истории с ангелом, который дал ему имя Израиль, Тора рассказывает в главе «Вайишлах», что Яаков построил жертвенник «и назвал он его «Б‑г есть Б‑г Израиля» (Брейшис, 33: 20). «Тот, Кто есть Б‑г, — Святой, благословен Он, — Он Б‑г мой, а мое имя — Израиль» (комментарий Раши на этот стих).

Имя «Г‑сподь, Б‑г твой» мы знаем из Десяти заповедей, которые Всевышний начинает со слов: «Я Г‑сподь, Б‑г твой».

Чему на самом деле Тора хочет научить нас? Подниматься в Иерусалим означает не только физическое действие, но и более того — это духовный подъем. Человек в течение своей жизни должен «подниматься» с одной ступени на другую, всегда должен двигаться вперед. Человек начинает свои отношения с Б‑гом как «Властелином мира». Он признает, что есть кто-то там наверху, Кто управляет этим миром. Но для его личной повседневной жизни это ничего не означает.

Когда он становится старше, то обнаруживает, что, как еврей, имеет глубокую связь с Б‑гом. Он отмечает, что евреи это не просто один народ из семьи народов мира. Народ Израиля имеет какую-то особенность, его ненавидят без всякой на то причины, евреи проявляют гораздо больше милосердия и благожелательности чем любой другой народ. И ничего не поделаешь с тем, что они умнее и умеют лучше вести свой бизнес (каждый, кто приезжает на экономические форумы, может заметить, что большинство участников евреи — это и означает «Б‑г Израиля», ибо становится совершенно очевидно, что у Всевышнего существуют особые отношения с народом Израиля).

Но, конечно, понятно, что подлинной целью является достижение той степени духовного совершенства, которая соответствует словам «Я — Г‑сподь, Б‑г твой». Необходимо в конечном итоге достичь личных отношений с Б‑гом, когда человек может обратиться к Нему лично и быть уверенным, что Всевышний слышит его и внимает его молитвам, страдает от его боли и радуется его счастью.

Суббота - напоминание всему миру

Thu, 9 Feb 2012 6:28:00 AM

В середине 90‑х одному еврею, стоявшему во главе крупной рекламно-издательской компании, пришла в голову оригинальная идея: «А что, если газета «Нью-Йорк таймс», которая считается самой известной и влиятельной в мире, каждую пятницу будет публиковать время зажигания субботних свечей?» Конечно, кто-то должен был это оплачивать, но зато какой прилив гордости и подъем еврейского самосознания произойдет с помощью этого еженедельного объявления о святой для еврейского народа Субботе! Автор начинания нашел богатого и щедрого еврея, который заразился этой идеей и согласился оплачивать «символическую» сумму — почти две тысячи долларов в неделю! — за ее реализацию. И в течение пяти лет каждую пятницу евреи всех пятидесяти штатов, а также и те, кто жил за пределами США, видели следующее объявление: «Еврейские женщины! Зажигание субботних свечей в пятницу — в такое-то время».

Случилось так, что благотворитель был вынужден сократить финансирование ряда проектов, и в июне 1999 года публикация объявления была прекращена. С тех пор оно не печаталось — за исключением еще только одного раза. Это было 1 января 2000 года. «Нью-Йорк таймс» выпустила праздничный номер, посвященный «миллениуму», и вышла с тремя титульными страницами. На первой рассказывалось о том, что публиковалось в «Нью-Йорк таймс» сто лет назад — 1 января 1900 года. На второй помещался современный новогодний материал, а на третьей приводились прогнозы на будущее — о чем напишет газета 1 января 2100 года (то есть через сто лет). На этой фантастической странице можно было найти такие заголовки: «Добро пожаловать в 51‑й штат — Кубу!», «Имеют ли роботы право голосовать?» и так далее. А в дополнение к этим захватывающим воображение новостям из будущего на той же странице снова было поставлено объявление, сообщающее о времени зажигания субботних свечей 1 января 2100 года. Так просто, никто его не заказывал, и никто за него не заплатил. «Нью-Йорк таймс» сделала это по собственному усмотрению.

Редактора газеты — католика ирландского происхождения — спросили, зачем он поместил столь незначительное объявление. Его ответ с ошеломляющей точностью подтвердил вечное существование еврейского народа и силу традиции, которая передается из поколения в поколение. Он сказал: «Мы не знаем, что произойдет в 2100 году. Невозможно предсказать будущее. И только в одном мы можем быть полностью уверены — в 2100 году еврейские женщины будут зажигать субботние свечи…» Кстати, после этого выяснилась еще одна примечательная деталь. Кто-то из прочитавших эту историю не поленился проверить по календарю, на какой день недели выпадает 1 января 2100 года, и обнаружил, что это… пятница!

…В эту Субботу в недельной главе «Исро» мы читаем Десять заповедей. И это — повод для нас задуматься над вопросом: относятся ли они только к евреям, или принадлежат всем народам мира? Нужно ли считать то, что сказал Всевышний евреям, стоящим у подножия горы Синай, словами, обращенными только к народу Израиля, или их можно рассматривать как универсальное сообщение для всего человечества?

Бо´льшая часть Десяти заповедей имеет отношение к народам мира: они также должны верить в Единого Б‑га, им запрещено заниматься идолопоклонством, на них лежит обязанность уважать своих родителей… И только с исполнением одной заповеди возникает проблема. Эта заповедь говорит о соблюдении Субботы. Она не принадлежит всем народам мира, и Талмуд утверждает, что нееврею запрещено соблюдать Субботу (трактат «Санѓедрин», 58б). Но если заповедь о Субботе не имеет отношения к народам мира, то не значит ли это, что все Десять заповедей на самом деле не были даны для исполнения другими народами?!

Десять заповедей, как известно, приводятся в Торе еще раз — в главе «Воэсханан». При сравнении текстов двух глав обнаруживаются различия в их написании. Существенное изменение появляется в формулировке четвертой заповеди — повелении о соблюдении Субботы. Есть одно отличие, которое знают все, — между шомойр и зохойр («помни» и «храни»). В нашей недельной главе написано: «Помни день субботний, чтобы освятить его» (Шмойс, 20: 8), а в главе «Воэсханан» сказано: «Храни день субботний, чтобы освятить его» (Дворим, 5: 12). Но это не единственное отличие, не совпадают и причины, по которым дается это повеление. В главе «Исро», которую мы читаем на этой неделе, Тора объясняет причину соблюдения Субботы так: «Ибо шесть дней созидал Г‑сподь небо и землю, море и все, что в них, и почил Он в седьмой день» (Шмойс, 20: 11). Обязанность соблюдать Субботу связывается здесь с тем, что мир был сотворен за шесть дней, а седьмой день Всевышний благословил покоем, о чем Тора и призывает нас помнить. С другой стороны, в Книге Дворим Тора приводит и другую причину для соблюдения Субботы: «И помни, что рабом был ты в земле Египетской, и вывел тебя Г‑сподь, Б‑г твой, оттуда рукою крепкою и десницей простертой; потому велел тебе Г‑сподь, Б‑г твой, на деле вершить день субботний» (Дворим, 5: 15).

Естественно возникает вопрос: что стоит за этими различиями между первыми Десятью заповедями и вторыми. В мидраше «Псикта рабоси» (в начале главы 23) есть интересное замечание, которое освещает этот вопрос: «Сказал рабби Юдан: «Помни» дано всем народам, «храни» дано Израилю». То есть, заповедь «помнить» день субботний на самом деле касается всех народов мира, и каждый потомок Адама должен ее исполнять. Но как? Каким образом нееврей должен помнить, что «в шесть дней создал Г‑сподь небо и землю… и отдыхал в день седьмой»?

На самом деле семидневное устройство недели не было постоянным для всех времен и народов. Так, в СССР было время, когда календарь состоял из пятидневок. В Древнем Египте и в Китае неделя состояла из десяти дней, Наполеон в свое время тоже пытался ввести десятидневную неделю. И это действительно того стоило, так как давало возможность гораздо проще считать дни и недели в круглых числах. Тем более что нет никаких естественных причин, по которым неделя должна включать именно семь дней, в отличие от остальных временных отрезков. Например, тот факт, что год состоит из 365 дней, зависит от цикла вращения Земли вокруг Солнца, который продолжается примерно 365 дней. Понятие месяца тоже связано с природой, ибо полный оборот Луны вокруг Земли длится около тридцати дней. Понятие «сутки» также является естественным — это один оборот Земли вокруг своей оси. Но где же естественные основания для устройства недели? В мире природы нет ничего, что соответствовало бы семи дням недельного цикла!

Единственная причина, по которой неделя, как единица времени, состоит из семи дней, называется в Книге Брейшис, где мы узнаем, что Б‑г сотворил мир за шесть дней и отдыхал на седьмой день. Поэтому каждый человек, живущий в современном мире по семидневному недельному циклу (а таких большинство), на самом деле помнит день субботний, прямо или косвенно, сознательно или неосознанно, по своей воле или против воли, он признает, что Б‑г есть Творец вселенной. В этом и заключается причина, по которой Десять заповедей, читаемые на этой неделе, были обращены ко всем народам мира. Как сказано: «Помни день субботний… потому что шесть дней созидал Г‑сподь…» Этот момент касается всего сущего в мире и также всех народов. С другой стороны, десять заповедей в главе «Воэсханан» были сказаны только для народа Израиля. Написано: «Храни день субботний». Для еврея не достаточно только помнить Субботу. Б‑г требует, чтобы еврейский народ соблюдал Субботу. И поэтому Тора приводит совершенно иную аргументацию: Исход из Египта. Эта причина, конечно, касается исключительно народа Израиля, так как только он вышел из Египта.

Эти выводы могут помочь нам понять и смягчить другую удивительную особенность нашей недельной главы. В своих трудах Любавичский Ребе спрашивает: «Как могло получиться, что столь важная глава, в которой приводятся Десять Заповедей, называется именем человека, который не только не был евреем, но и за свою жизнь успел позаниматься всеми существующими в мире видами идолопоклонства. Кроме того, трудно понять, почему его история появляется в Торе между рассказом о рассечении Красного моря и повествованием о даровании Торы. Разве нельзя было поместить историю Исро в другом месте? Совершенно очевидно, что это прерывает прямую последовательность событий Исхода из Египта. С начала Книги Шмойс мы читаем о том, как Моше, преодолевая все преграды, выводит еврейский народ из Египта, но вдруг повествование прерывается и появляется Исро… Ребе объясняет, что тем самым Тора хочет показать нам, что Десять заповедей в главе «Исро» имеют отношение и к народам мира. В Талмуде (трактат «Звохим», 116а) сказано: «И услышал Исро…» — рабби Элиэзер ѓаМодаи говорит: о даровании Торы услышал он и пришел. Когда дана была Тора народу Израиля, голос Всевышнего звучал от края мира и до края…»

По той же причине первым словом в Десяти Заповедях является анойхи, а не ани. Мидраш объясняет, что анойхи является словом… египетским! То есть, Б‑г открывает Десять заповедей не ивритским словом, чтобы народы мира поняли, что эти заповеди принадлежат также и им, и они должны их соблюдать.

…Мы позаимствовали у народов мира много разновидностей вкусных блюд, таких как суши, гуляш, жаркое и харчо. А они получили от нас семидневную неделю, которая символизирует и выражает главное в судьбе человечества: у Вселенной есть Творец, Который создал мир за шесть дней, а на седьмой отдыхал от работы. И для того, чтобы напомнить об этом людям, все средства хороши — вплоть до объявлений в «Нью-Йорк таймс»!