Printed fromchabad.odessa.ua
ב"ה

КАК ПРОБУДИТЬ А ПИНТАЛЭ ИД

Четверг, 10. Июнь, 2021 - 9:47

8-luchshih-budilnikov.jpg

В преддверии 3 тамуза, ѓилулы седьмого Любавического Ребе рабби Менахема-Мендела Шнеерсона (дня, когда его душа скрылась из этого мира), выпавшей в этом году на ближайшее воскресенье, хочу рассказать вам небольшую историю.

Раввин Залман Липскер более пятидесяти лет является посланником Любавичского Ребе в городе Филадельфия, штат Пенсильвания. Шестьдесят лет назад, летом 1961‑го, он был молодым студентом центральной иешивы Хабад в Нью-Йорке, размещавшейся в знаменитом «Севен-севенти» (доме 770 — «севен-севенти» на английском — по Истерн-парквей в Бруклине). Вечером, после целого дня интенсивных занятий, Залман заснул на скамейке прямо в синагоге. Вдруг он почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Это был личный секретарь Ребе, раввин Хаим-Мордехай Ходоков. Сбитый с толку Липскер посмотрел на часы, они показывали два часа ночи. «У меня есть для тебя срочное задание, — сказал секретарь. — Ты должен передать тфилин по определенному адресу в районе Лонг-Бич. Там живет еврей по имени Льюис Шельдер, которого ты научишь накладывать тфилин. Пожалуйста, постарайся быть у дверей его дома ровно в шесть утра, потому что до шести он спит, а в шесть идет на работу». Не говоря ни слова, Липскер встал со скамейки, умылся и отправился в путь. Ровно в шесть часов он постучал в дверь дома Шельдеров.

Хозяин был очень удивлен, увидев его. Липскер показал, как надеть тфилин, и затем между ними завязался короткий разговор. «Ваш Ребе — очень особенный, — сказал Льюис. — Вчера я был у него на аудиенции, и он спросил, надеваю ли я тфилин. Я ответил, что у меня их нет. Мы продолжили разговор на другие темы, но затем Ребе снова спросил: «А если я пришлю кого-нибудь с тфилин, ты будешь их накладывать?» У меня не было выбора, и я ответил утвердительно. Позже в разговоре Ребе поинтересовался, моим распорядком дня: когда я встаю утром, когда выхожу на работу… И вот прошло несколько часов, и вы появляетесь здесь специально для меня! Ваш Ребе — бесподобный человек!»
 

— Я оставил ему тфилин, — рассказывал далее р. Залман Липскер, — и на этом моя миссия была выполнена. Больше я с ним не встречался, но много лет спустя мне позвонила из Израиля незнакомая женщина и спросила, могу ли я вспомнить подробности того случая. Это была дочь того самого Льюиса Шельдера. Утром того дня она проснулась рано и стала свидетелем нашего разговора. Услышанное произвело на нее сильное впечатление и заставило задуматься о своем предназначении. Следуя за ней, вся семья пошла по пути возвращения к еврейской традиции и начала соблюдать заповеди. Сегодня она и ее семья живут в Израиле…

* * *

Ненависть, которая шестьдесят лет кипела в душах некоторых противников Моше, достигает кульминации в нашей сегодняшней недельной главе «Койрах». Десятилетия зависти и жестоких преследований достигают точки взрыва — и кому-то придется заплатить за это своей жизнью. Так дальше продолжаться не могло. Датан и Авирам вырываются на авансцену и вступают в прямое противостояние с Моше-рабейну. И хотя здесь они в первый раз упоминаются под своими именами, Тора много раз намекала на их существование. Практически с первых дней взрослой жизни Моше были люди, которые восставали и боролись против него. И далее они появлялись на каждом важном этапе его жизненного пути.

Когда юноша Моше вышел из дворца фараона, чтобы посмотреть на жизнь своих братьев, что же он увидел? «Вот два человека из евреев спорят, и сказал он неправому: «Зачем тебе бить ближнего твоего?» (Шмойс, 2: 13). А тот нагло отвечал: «Кто поставил тебя… судьей над нами? Не замышляешь ли ты убить меня, как убил египтянина?» (там же, стих 14). Эти двое знают, что вчера Моше убил египтянина и похоронил его в песке, и… доносят об этом случае фараону! Так они поставили жизнь Моше под угрозу, ибо царь Египта вынес ему смертный приговор, и он вынужден был на шесть десятилетий покинуть край, где родился.

Проходят годы, и Моше выводит сынов Израиля из Египта. Хлеб закончился, и измученный голодом народ умоляет о еде. Моше творит одно из самых удивительных чудес в истории: ман нисходит готовым с небес. Они не должны идти работать, чтобы зарабатывать на пропитание, готовая пища доставляется прямо им в руки. Но Моше добавляет особую заповедь: доедать ман в тот же день и не оставлять его на завтра. «И сказал им Моше: «Пусть никто не оставит от этого до утра». Но не послушали Моше, и люди оставили от этого до утра. И воскишело червями, и стало зловонным; и разгневался на них Моше» (Шмойс, 16: 19–20). Снова нашлись люди, которые пошли против указаний Моше. Почему? Да просто так! Что с ними будет? Неважно! Главное — Моше не будет управлять их жизнью!

Проходит еще год, и происходит история с разведчиками, о которой мы читали на прошлой неделе: «Но люди, восходившие с ним, сказали: «Не можем мы выступить против того народа, ибо сильнее он нас» (Бамидбор, 13: 31). Восстание разрастается, и снова появились люди, дерзко заявившие: «Поставим главу над нами и возвратимся в Египет!» (там же, 14: 4).

От одного случая к другому они набираются все большей уверенности в себе, и на этой неделе начинают действовать открыто от своего имени: «И взял на себя Койрах, сын Ицѓара, сына Кеѓата, сына Леви, и Датан и Авирам, сыны Элиава. И восстали они пред Моше» (Бамидбор, 16: 1–2). Койрах и его сообщники заявили, что больше не признают власти Моше и не будут исполнять его повеления. Комментаторы (см., например, Раши на Шмойс, 2: 13) объясняют, что Датан и Авирам — те же самые «люди», на которых Тора намекала на протяжении всего повествования, те, кто десятилетиями сражался с Моше.

Маѓараль (рабби Йеѓуда-Лива бен Бецалель) из Праги объясняет, что так устроен мир: против великого человека всегда есть другой, чья задача — ослабить его. «Когда Израиль удостоился двух выдающихся людей — Моше и Аѓарона, с другой стороны были в среде Израиля два отъявленных злодея, которые всегда противостояли Моше и его Торе» («Книга величия Всевышнего», 19). И здесь интересно посмотреть, как Моше поступает с ними, как он реагирует на открытое восстание, вспыхнувшее против него.

Рано утром Моше, Аѓарон и 250 человек из руководства колен Израилевых собираются у входа в Шатер собрания, чтобы провести испытание воскурением благовоний. Б‑г повелел Моше и Аѓарону: «Отделитесь от этой общины, и Я истреблю их мгновенно… Отступите со всех сторон от жилищ Койраха, Датана и Авирама» (Бамидбор, 16: 21, 24). Это означает, что был подписан приговор: Датан и Авирам вот-вот умрут. Однако Тора продолжает свой рассказ не совсем понятными словами: «И поднялся Моше, и пошел к Датану и Авираму, и пошли вслед за ним старейшины Израиля» (там же, стих 25). Раши комментирует этот стих: «Поступил так, полагая, что они окажут ему уважение и послушают его, если он обратится к ним лично». Но нам ничего не понятно. Во-первых, Всевышний уже подписал их смертный приговор и велел ходить «вокруг них», а не к ним, то есть стоять в стороне и смотреть, как люди, которые преследовали его шестьдесят лет, вот-вот провалятся живыми под землю. Почему же Моше нарушает повеление Б‑га и пытается снова лично обратиться к ним? Во-вторых, может ли Моше рассчитывать на то, что они проявят к нему уважение и послушают его, если он на самом деле не сказал им ни слова? В-третьих, что означают слова «и поднялся Моше»? Откуда он поднялся? Зачем ему нужно было вставать? В конце концов, он был в центре одной из самых захватывающих битв в своей жизни?

Любавичский Ребе находит здесь кульминационный момент в руководящей деятельности Моше. Он не сказал ни слова Датану и Авираму, потому что это было запрещено: их приговор уже был подписан. Но его сердце плакало о них. Он не мог упустить последний шанс обратиться к их доброму началу. Поэтому он прибег к визуальной тактике, не говоря ни слова, только показать движением тела: «И поднялся Моше». Раши в рассказе о покупке Авраѓамом пещеры Махпела уже толковал похожий оборот — «и стало (буквально — «поднялось») поле Эфрона» (Брейшис, 23: 17). «Подъемом, возвышением было это для него, — объясняет Раши. — Ведь от простого человека оно перешло к царю». Следовательно, слово «поднялся» символизирует величие, подъем и возвышение. Не говоря ни слова, Моше проходит мимо них в движении величия и возвышения — и, возможно, его вид пробудит в них искру Б‑жественности. Почему он это делает, ведь они преследовали его шестьдесят лет?! Потому что он — носи, глава поколения, тот, кто не желает ни от кого отказываться. Подобно головному мозгу, он знает, что маленький ноготок на ноге является частью всего тела. Все зависит от взгляда смотрящего: каждый видит в ближнем то, что он есть сам. Моше смотрел на мир с Б‑жественным видением, сверху вниз. Он наблюдал, как весь мир дышит и живет словом Б‑жьим, поэтому, даже когда смотрел на других евреев, он видел в них добро, единение со Всевышним, которое охватывает все. Моше верил, что если он обратится к этому добру и укажет на их чрезмерное упрямство, то, наконец, в них пробудится а пинталэ ид — еврейская «точка», которая есть в каждом из нас.

…В письме, написанном накануне первой годовщины ѓилулы его тестя (шестого Любавичского ребе, рабби Йосефа-Ицхока Шнеерсона), Ребе просил: «посетить синагоги и батей-мидраш в городе, вернуть туда слова учения Ребе… чтобы показать его любовь ко всему Израилю… надежду и уверенность в том, что они, наконец, выполнят свою роль в поддержании иудаизма и распространении Торы». В эту Субботу, которая предваряет 3 тамуза, день ѓилулы нашего дорогого и любимого Ребе, мы сделаем то, о чем он нас просил. И мы продолжим это делать и дальше, с Б‑жьей помощью. Мы уверены в том, что «пастырь не оставит свое стадо». Ребе все так же молит Всевышнего за нас и просит Его приблизить полное и окончательное Избавление, за которым никогда не последует изгнание. Да придет оно вскоре, в наши дни, омейн!

 

 
 
 
 

Комментарии: КАК ПРОБУДИТЬ А ПИНТАЛЭ ИД
Нет добавленных комментариев