Printed fromchabad.odessa.ua
ב"ה

Молодость не определяется по паспорту…

Четверг, 15. Март, 2012 - 8:13

ravv-wolff.jpgХаим родился в Бостоне, в семье, соблюдавшей еврейские традиции. В сравнительно молодом возрасте он переехал вместе с родителями в Гонконг, где его отец руководил филиалом крупной торговой корпорации. На протяжении многих лет жизни в Гонконге семья полностью отдалилась от иудаизма, и Хаим вырос как нееврейский мальчик на образцах и ценностях западной жизни. После окончания средней школы родители отправили его на учебу в Англию, в Оксфордский университет. Там у него тоже не было никаких возможностей соприкоснуться с иудаизмом. В университете он познакомился с девушкой-нееврейкой и после нескольких лет дружбы решил вступить с ней в официальный брак.

Решение Хаима встретило упорное сопротивление родителей, которые, несмотря на отдаление от традиции, ни за что на свете не были готовы согласиться на то, что их сын женится на нееврейке. Постоянные и многочисленные споры с родителями вынуждали откладывать свадьбу до тех пор, пока терпение Хаима не иссякло, и он решил, что дальше тянуть с этим вопросом невозможно. Во время своего последнего визита в Гонконг, на один из праздников, он однозначно заявил своим родителям: «Я женюсь на следующей неделе. Хотите — приезжайте ко мне на свадьбу в Лондон, не хотите — оставайтесь дома». Родители сказали, что они не приедут…

«В начале недели, — рассказывал впоследствии Хаим, — сразу после праздника, я сел на самолет до Лондона. Полет проходил с несколькими промежуточными посадками, и в конце, почти перед самым приземлением, я услышал очень странное объявление: «Внимание, уважаемые пассажиры! Если среди вас есть еврей, просим связаться с одним из членов экипажа». Я не знал, что и думать. Первый раз в своей жизни я услышал такое объявление на борту самолета. Но, поколебавшись, я встал, представился одной из стюардесс, которая проводила меня в нос самолета, где располагались места бизнес-класса. К моему большому удивлению, я увидел там главного стюарда, стоящего перед бородатым пожилым мужчиной, похожим на еврея. Стюард извинился передо мной за странное объявление: «Мы никогда не позволяем себе таких вещей. Но этот господин твердит нам с самого начала полета, что есть один еврей в самолете и он должен обязательно встретиться с ним. Он попытался сам найти этого человека, но ему это не удалось. Весь полет мы отказывались помочь ему в поисках, но теперь, прежде чем приземлиться, мы были не в состоянии выдержать его натиска. Если вы не хотите разговаривать с этим человеком, — продолжал главный стюард, — то можете вернуться на свое место. Если вы готовы поговорить с ним — то вот он перед вами… И еще раз прошу извинить за столь странное объявление, которое могло поставить вас в неловкое положение».

Конечно, мне было любопытно, и я остался, чтобы поговорить с этим евреем, который, судя по всему, тоже был немного смущен. Он начал говорить со мной очень быстро, вынул какую-то книгу из сумки и передал мне, пробормотав: «Это от Любавичского Ребе». Я сказал ему: «Успокойтесь и расскажите мне, в чем собственно дело». И он поведал мне такую историю: «У меня есть бизнес, связанный с драгоценными камнями, и я много путешествую по всему миру. Я отношу себя к хасидам Любавичского Ребе, и на прошлой неделе, когда я был на аудиенции у Ребе и сказал ему, что буду в Гонконге и Лондоне, прежде чем попрощаться, Ребе дал мне книгу «Тания» — ее новое издание — и благословил меня на дорогу. Потом он дал мне еще одну такую же книгу, и сказал: «Иногда и в полете вы можете встретить еврея — так пусть у вас будет еще один экземпляр книги».

Хаим спросил у своего собеседника, что было написано в этой книге, но так и не смог понять ничего из его объяснений.

«Тогда, — продолжает рассказ Хаим, — я открыл страницу, где была закладка, и попросил его растолковать мне по крайней мере то, что написано на этой странице. Он читал вслух и переводил на английский язык. Большую часть прочитанного я не понял вообще — за исключением одного раздела, в котором говорилось, что даже худший еврей отдает свою душу, чтобы освятить Имя Всевышнего. Это показалось мне созвучным тому, о чем мои родители твердили мне все последнее время: даже наихудший еврей не должен жениться на нееврейке.

Я поблагодарил еврея, который дал мне книгу, и ушел на свое место. Мой разум все время возвращался к мысли об этом совпадении, и с каждой минутой я колебался все больше и больше, правильно ли я поступаю, решив устроить эту свадьбу. Два дня спустя я сказал своей подруге, что чувствую себя не очень комфортно и хорошо в связи со всем этим, и я должен побыть некоторое время один, прежде чем решить, что делать. В тот вечер я позвонил моим родителям и, к их большой радости и удивлению, сообщил, что откладываю свадьбу, рассказав им всю историю, которая произошла со мной в самолете. Мой отец предложил мне поехать в Нью-Йорк к дедушке, чтобы тот научил меня некоторым основам иудаизма, и тогда я смог бы иметь лучшее представление об отношении еврейской традиции к свадьбе и смешанным бракам. Я так и сделал…

Книгу «Тания», которую Любавичский Ребе послал мне тогда, я храню у себя до сегодняшнего дня и уже несколько раз был у Ребе на фарбренгенах. Я не хасид и, возможно, даже не ортодоксальный еврей в полном смысле этого слова, но я соблюдаю еврейскую традицию. Я создал еврейский дом, моя жена выросла в Нью-Джерси в семье, которая соблюдает законы Субботы. Я работаю старшим преподавателем менеджмента и маркетинга и много езжу по Калифорнии. Когда я попадаю в «Бейс-Хабад» и вижу молодых студентов, которых посланники Ребе пытаются приобщить к иудаизму и спасти от ассимиляции, я рассказываю им свою историю. Я достаю книгу «Тания» — сегодня у меня уже есть ее перевод на английский язык, открываю ту самую страницу и читаю строки, благодаря которым я сам спасся от ассимиляции…»

Во всем мире на юношей смотрят как на «смутьянов», доставляющих неприятности, но народ Израиля полагается на то, что еврейские молодые люди будут вести себя по-другому и принимать правильные решения. Во времена существования Иерусалимского Храма молодых коѓенов в возрасте от тринадцати до двадцати лет называли пирхей кеѓуна («цветы коѓенства»). Они начинали непосредственно участвовать в Храмовой службе только с двадцати лет, но еще с подросткового возраста их вовлекали в повседневную жизнь Храма. Они служили там как «специальные помощники», которым поручались различные виды работ, чтобы постепенно приучать их к службе в Храме.

Талмуд говорит о нескольких обязанностях, которые исполняли исключительно пирхей кеѓуна. В Йом-Кипур первосвященник должен был бодрствовать всю ночь (обычно при этом первосвященники читали отрывки из Танаха), а с первыми лучами солнца сразу начинать службу Судного дня. Первосвященник, как правило, был пожилым евреем, а иногда даже стариком, и ночное бдение было для него тяжелым физическим испытанием. Молодые коѓены помогали ему, они несли ответственность за то, чтобы первосвященник ни на минуту не сомкнул глаз всю ночь напролет. Практически это выглядело следующим образом. Первосвященник, если он был мудрец, сидел и произносил проповеди (мы все знаем, что если вы дадите раввину возможность свободно говорить, то спать ему точно не захочется — раввин может говорить часами без устали). Так вот, в Храме молодые коѓены должны были сидеть всю ночь и слушать проповеди первосвященника. Но бывали времена, когда коѓен годоль не был столь ученым человеком и не мог так долго проповедовать. В таких случаях учили его, произносили проповеди перед ним, но тогда возникала опасность, что он может задремать. И вот для таких случаев рядом с первосвященником находились молодые помощники. Если он начинал дремать, то юные коѓены будили его, щелкая пальцами. Если же он уставал, то ему говорили, чтобы он немного постоял на полу. В Храме все ходили босиком, поэтому, когда он становился на холодный каменный пол (а дело происходило в Иерусалиме, ночью в начале осени), то этого было достаточно, чтобы разбудить и взбодрить его. Рамбам говорит, что в дополнение к этому юные коѓены занимали первосвященника до тех пор, «пока не наступало время шхиты». Талмуд объясняет, что они пели и танцевали перед ним для того только, чтобы он не засыпал (Рамбам, «Законы Йом-Кипура», 1: 8).

А в праздник Суккос юные коѓены были в центре внимания. Во время праздника в Храме устраивалась симхас бейс ѓашоэйво («радость возлияния воды на жертвенник»). Вечером все находящиеся в Иерусалиме евреи собирались во дворе Храма, танцевали и веселились там всю ночь при свете факелов. Перед наступлением утра веселье прерывалось, коѓены трубили в трубы, спускались к источнику Шилоах, наполняли водой кувшин и возвращались в Храм, где совершали возлияние воды на жертвенник. Это было большое празднество, для проведения которого возводилась специальная галерея, где женщины могли стоять и смотреть на то, что происходило внизу (с этого праздника пошел обычай, по которому во многих синагогах женская половина располагается наверху, а мужская внизу). Во время этого празднества юные служители Храма исполняли особую, очень ответственную роль: они зажигали светильники, при которых происходило все это веселье. В храмовом дворе устанавливались огромные золотые подсвечники, высотой пятьдесят локтей (25 метров), и молодые коѓены поднимали на эту высоту тяжелые сосуды, вмещающие 15 литров масла. Они ловко поднимались по наклонным лестницам, наполняли подсвечники и зажигали их, и их силе мог бы позавидовать самый выдающийся из коѓенов (трактат «Сукка», 52б). Написано в Мишне, что светильники горели настолько ярко, что не было двора в Иерусалиме, который не озарялся бы светом этих огней. И до такой степени было светло, что женщина могла ночью перебирать пшено.

…Талмуд (трактат «Таанис», 29а) приводит рассказ о последних минутах существования Храма, который заставляет нас содрогнуться: «Когда увидел первосвященник, что Храм горит, он поднялся на крышу, и вместе с ним — множество молодых коѓенов, держащих в руках храмовые ключи. «Властелин мира! — обратились они ко Всевышнему. — Не удостоились мы быть верными хранителями Храма Твоего — так вот, мы возвращаем Тебе ключи!» С этими словами они подбросили ключи вверх — и с Небес явилось подобие ладони, которая подхватила ключи. А коѓены и левиты, увидев, что Храм сгорает, взяли музыкальные инструменты, бросились в огонь и сгорели». Любавичский Ребе говорит, что именно из этой трагической истории мы узнаем о том, что ключи от Храма находились в руках молодых коѓенов, которые отпирали и запирали храмовые ворота.

В главе «Ваякѓейль» мы узнаем историю, которая тоже имеет отношение к еврейской молодежи. На прошлой неделе мы читали о грехе золотого тельца. Евреи, переполненные молодой энергией и силой, пришли и стали требовать от Аѓарона: «Встань, сделай нам божество, которое пойдет пред нами…» (Шмойс, 32: 1). Раши говорит, что сначала Хур попытался остановить народ, но они его убили. И вот они все наседают на Аѓарона, который, желая выиграть время, говорит им: «Праздник Г‑споду будет завтра» (там же, стих 5). Однако чрезмерный энтузиазм помешал молодежи спать слишком долго. Они встали рано на следующий день, и устроили большой праздник. Спустившись с горы, Моше издалека услышал шум, а когда он подошел к лагерю, и «увидел тельца и танцы», увидел это празднество, то он сразу понял, что только молодым под силу не спать всю ночь и предаваться безудержному веселью.

Моше снова поднялся на гору Синай, а в Йом-Кипур вернулся в лагерь и объявил, что Б‑г хочет, чтобы евреи построили Ему жилище — Скинию. И вот мы читаем о том, что сыны Израиля, воодушевленные повелением Всевышнего, начали приносить пожертвования на строительство Мишкана. И здесь мы встречаем несколько странное выражение: «И пришли мужи с женами…» (Шмойс, 35: 22). «Мидраш рабо» поясняет, что люди толпились, наседая друг на друга, вперемешку мужчины и женщины, и за два утра они принесли все необходимые материалы. Все толкались, каждый хотел быть в первых рядах тех, кто приносит пожертвования, и поэтому они пришли рано утром. Б‑г направил энергию молодых на добрые дела. Вместо того чтобы делать, не дай Б‑г, еще тельца, Всевышний повелел Моше построить Скинию, чтобы молодые использовали свои силы на созидание святого места для пребывания Шхины (Б‑жественного присутствия). Кого же Моше назначил управлять всем этим великим проектом? Бецалеля. Сколько лет было Бецалелю? Всего тринадцать лет (Талмуд, трактат «Санѓедрин», 69б). Всевышний поручил исполнение самого главного в истории народа Израиля проекта тринадцатилетнему мальчику, чтобы показать нам, насколько Тора доверяет молодежи!

Когда Ребе основал движение молодых хасидов Хабада, он сказал, что в нем могут участвовать не только люди молодого возраста. Молодость не определяется по паспорту, равно как и по внешнему виду человека. Молодость — это ощущение души. Может быть молодой человек, который будет чувствовать и вести себя как старик, и, наоборот, пожилой человек будет переполнен энергией и силой, совсем как молодой.

Читая рассказы о пирхей кеѓуна, мы узнаем, что молодые люди не дремлют. Молодой человек не только сам не заснет на дежурстве, но будет следить за тем, чтобы никто не уснул, стоя на страже. И даже если он увидит, что сам коѓен годоль задремал, он не удивится и, не задумываясь, щелкнет пальцами и разбудит первосвященника.

Всевышний доверил нам воспитание и образование будущего еврейского народа — наших детей, и на этом посту нам нельзя дремать, мы должны быть очень бдительными и следить за тем, чтобы активность и энергия нашего молодого поколения всегда были направлены в положительное русло.

Комментарии: Молодость не определяется по паспорту…
Нет добавленных комментариев