Printed fromchabad.odessa.ua
ב"ה

Любовь к ближнему вместо воскурений

Четверг, 21. Февраль, 2013 - 16:03

 

IMG_2605_Rabbi of Odessa_Avraam Volf2 копия.jpgХасид Ребе Маѓараша (рабби Шмуэля Шнеерсона, четвертого Любавичского Ребе) р. Лейб Пузин был очень богат. В Витебске у него был преуспевающий бизнес, несколько каменных домов и другая недвижимость. Сам он жил «на широкую ногу» и щедро раздавал цдоку. В том же городе жил еще один очень богатый хасид — р. Шмуэль Брин. Он также хорошо разбирался в Талмуде и глубоко изучил учение хасидизма. Был он поставщиком стройматериалов для правительственных учреждений, но, несмотря на многочисленные заботы, находил время для ежедневного изучения Торы. Однако в 5640 (1880) году дела р. Шмуэля расстроились: он попался в ловушку мошенников, потерял свое богатство и оказался весь в долгах…

Вскоре р. Лейбу Пузину довелось побывать у Ребе Маѓараша. Он рассказал Ребе о своем деле и попросил благословения на успех. В конце р. Лейб вздохнул и сказал: «Мой знакомый хасид р. Шмуэль находится сейчас в очень затруднительном положении, и ему требуется много Б‑жьей милости». И он сразу добавил: «Хотя сказано «ибо праведен Г‑сподь во всех путях его», и если уж Он так сделал, наверное, так должно было случиться. Но все равно его очень жалко». Ребе Маѓараш, услышав последние слова р. Лейба, никак на них не отреагировал. Он прикрыл глаза руками и погрузился в свои мысли.

Несколько недель спустя на льняных складах р. Лейба случился пожар. Огонь уничтожил также его дом и примыкающий к нему магазин, в котором было товара на 20 тысяч рублей. Общий ущерб составил более 50 тысяч! Сам не свой от несчастья, обрушившегося на его голову, р. Лейб поехал в Любавичи. Войдя в кабинет к Ребе, он разрыдался и рассказал о тяжелейшей катастрофе, которая его постигла. Все это время Ребе пристально наблюдал за ним. Когда р. Лейб закончил, Ребе сказал ему: «Для своего друга р. Шмуэля Брина, который потерял все свое имущество, ты нашел утешения и оправдание вынесенному ему Небесному приговору. Когда же дело дошло до твоего льна и твоего магазина, ты поднял шум на весь мир. А между тем у тебя еще остались два здания и правительственные векселя. Выясняется, что «ближний» и «я» это две абсолютно разные вещи».

Слова Ребе шокировали р. Лейба. Он вышел из кабинета, не сказав ни слова, пряча от стыда глаза. Долгое время просидел он в одном из углов синагоги, углубившись в себя и задумавшись о проникновенных словах Ребе. Два дня он ходил сам не свой и, в конце концов, решил зайти к Ребе еще раз, чтобы попросить указать ему путь к исправлению и раскаянию. В душе он уже решил, что отныне всецело посвятит себя заботам о ближних.

На этот раз лицо Ребе светилось. Окинув ласковым взглядом р. Лейба, он сказал нараспев: «Баал-Шем-Тов учил, что каждый, кто говорит что-то о другом, хорошее или плохое, говорит это и о себе. Оправдывая наказание другого, он наводит наказание и на себя. А если он участвует в горе друга и старается ему помочь, то притягивает к себе добро и изобилие. Езжай домой, возьми три тысячи рублей наличными и дай их р. Шмуэлю в долг, чтобы он мог купить товар, сплавить его на плотах и возродить свое дело. Деньги дай от всего сердца и из чувства благодарности Всевышнему за то, что Он удостоил тебя сделать добро. Сразу после этого поезжай в Москву, чтобы купить новый товар для твоего магазина. Б‑г возместит твой ущерб вдвойне».

Вернувшись в Витебск, р. Лейб взял три тысячи рублей и поспешил к своему другу, р. Шмуэлю, но того не было дома. Целую неделю он искал р. Шмуэля и не находил его. Р. Лейбу надо было срочно ехать в Москву, чтобы купить там новый товар, но слова Ребе были важнее, и он ждал, чтобы сначала исполнить его указание.

Перед Субботой, после недельного отсутствия, р. Шмуэль вернулся в Витебск. Сразу по окончании Субботы р. Лейб пошел к нему и хотел отдать ему деньги, но р. Шмуэль отказался: «О чем ты говоришь?! Я не могу взять у тебя такую большую ссуду, и ты не имеешь права так поступать. Упаси меня Б‑г рисковать чужими деньгами в моем деле!»

Р. Лейб был вынужден рассказать, что это указание Ребе Маѓараша. Р. Шмуэль очень внимательно его выслушал, но все равно стоял на своем: «Ты выполнил свою миссию, но я денег не возьму».

В ту же ночь р. Лейб поехал в Любавичи и положил на стол Ребе три тысячи рублей. «Езжай с миром», — сказал ему Ребе.

В понедельник утром к р. Шмуэлю домой приехал посланник от Ребе и привез запечатанную посылку, в которой была записка, написанная рукой Ребе: «Вот я высылаю тебе три тысячи рублей, чтобы пустить их в оборот до времени продажи плотов в Риге. Желаю тебе успеха!»

Оба хасида приняли это за Б‑жественное благословение. Р. Шмуэль послал товар на плотах в Ригу и заработал огромные деньги. Прибыли от сделки хватило на то, чтобы расплатиться со всеми долгами и купить каменный дом с большим двором. А р. Лейб поехал в Москву, и поставщики его товаров решили поучаствовать в его беде и простить половину его долгов. Товар, который он купил, подорожал втрое, и он заработал целое состояние. Но главным его приобретением стал наглядный пример исполнения заповеди «Возлюби ближнего своего, как самого себя»…

Наша сегодняшняя недельная глава «Тецаве», в которой особый упор делается на усиление единства еврейского народа, продолжает рассказ о строительстве Мишкана, начатый в главе «Трумо». На прошлой неделе мы читали о возведении стен и потолка, изготовлении «мебели»: Ковчега Завета (арон ѓабрис), стола «хлебов предложения» и Меноры.

В главе «Тецаве» говорится о процессе изготовления одежд для служителей Храма. Перечисляются восемь одежд первосвященника, рассказывается о том, как облачают коѓенов для служения в Храме. А в конце Тора «вдруг» пишет о еще одном предмете храмовой утвари: золотом жертвеннике для воскурений.

Любавичский Ребе спрашивает: «Казалось бы, повеление построить жертвенник воскурений должно было появиться в главе «Трумо», наряду с другими предметами храмовой утвари. Как эта заповедь оказалась в конце главы «Тецаве»?»

Известно, что порядок повествования в Торе несет особую смысловую нагрузку. То, что изложение этой заповеди оставлено на «десерт» (в соответствии с поговоркой «самый любимый — последний»), указывает, что есть в ней что-то особенное, что воскурение благовоний — самый значительный из всех видов храмового служения.

Благовония воскуряли в Храме дважды в день. Один раз утром, в начале дня, перед всеми другими храмовыми «работами», и второй раз в конце дня, по завершению служения. (Рамбам, «Мишне-Тора», «Законы жертвоприношений», гл. 3). Коѓен должен был воскурять благовония в полном одиночестве, существовал абсолютный запрет для любого человека на присутствие в Святилище в это время.

Каждое утро в Храме коѓены тянули жребий для распределения дневных обязанностей по ведению храмовой службы, и тот, на кого он выпадал, проводил в этот день Б‑гослужение. Но для воскурений коѓены кидали жребий отдельно, и в этом участвовали только те, кто никогда не выполнял прежде эту обязанность (Рамбам, «Мишне-Тора», «Законы жертвоприношений», 4: 7). Почему? Талмуд в трактате «Йома» объясняет: «Совершающий его богатеет». Среди коѓенов считалось, что воскурение благовоний — это сгула на богатство (напомним, что термином сгула обозначается действие или предмет, которые влекут за собой благотворные следствия, при том что причинно-след­ственные связи в происходящем обычно неочевидны). В главе «Везойс ѓаброхо» Моше-рабейну, благословляя колена Израиля, говорит, что колено Леви призвано совершать жертвоприношения и воскурения. И сразу после этого написано: «Благослови, Г‑споди, его рать и к деянию рук его благоволи» (Дворим, 33: 10, 11). Из этого стиха можно сделать вывод, что воскурения привлекают особое благословение Всевышнего и приносят совершающим их богатство.

Кроме того, в главе «Койрах» рассказывается, что на следующее утро после восстания Койраха сыны Израиля снова пришли с жалобами к Моше и Аѓарону. И когда они собрались против Моше и Аѓарона, начался мор. Моше приказал Аѓарону поспешить к жертвеннику воскурений и принести благовония, чтобы остановить эпидемию. Аѓарон так и сделал и «стал между мертвыми и живыми, и приостановилось поветрие» (Бамидбор, 17: 13). Раши дает следующее толкование этого стиха: «Аѓарон заставил ангела смерти остановиться. Сказал ему ангел: «Оставь меня, чтобы мне исполнить порученное мне». Сказал ему Аѓарон: «Моше повелел мне воспрепятствовать тебе». — «Я посланец Вездесущего, — возразил ангел, — а ты посланец Моше!» Сказал ему Аѓарон: «Моше ничего не говорит по своему разумению, но только по велению Всесильного. Если не веришь, то вот Святой, благословен Он, и Моше при входе в Шатер собрания. Пойдем со мной и спросим».

Как мог Моше узнать, что воскурение благовоний остановит эпидемию? Раши говорит, что Моше приобрел эти знания, когда поднялся на гору Синай и находился там в течение сорока дней для получения Торы. Талмуд (трактат Шабос, 89а) рассказывает: «Ангелы спросили у Б‑га: «Почему рожденный женщиной среди нас? Что он делает на Небесах?! Это место для ангелов». Б‑г сказал им в ответ: «Он пришел, чтобы принять Тору». Тогда ангелы начали убеждать Всевышнего, чтобы Он дал Тору им. Б‑г обратился к Моше и сказал ему: «Дай им ответ!» Моше сказал, что боится спорить с ангелами. Тогда повелел ему Творец: «Держись за Престол славы и ответь им». Моше обратился к ангелам и спросил их: «Что написано в Десяти Заповедях? «Почитай отца твоего и мать твою». Есть ли у ангелов родители, которых они должны уважать? «Не укради». Что могут украсть воры на Небесах?..» И так далее. Тем самым Моше доказал ангелам, что Тора была написана для людей, и только сыны человеческие могут исполнять ее заповеди. Ангелы признали правоту Всевышнего, все они возлюбили Моше, и каждый ангел открыл ему свои секреты. Тогда-то ангел смерти и раскрыл Моше секрет о том, что «воскурение благовоний останавливает эпидемии».

Мы узнали, что благовония обладают сгулой на богатство, силой остановить эпидемии, и в дополнение к этому в Торе говорится: «Реях нихоях («благоухание») — удовлетворение Г‑споду» (Ваикро, 1: 9). Приятный запах благовоний вызывает нахас, удовольствие, даже удовлетворение у Творца. Что же особенного в смеси благовоний, что они обладают такими чудодейственными свойствами?

Благовония получали из одиннадцати различных видов душистых специй, не пригодных в пищу человека. Число одиннадцать настораживает нас. С каких это пор в иудаизме говорится об одиннадцати? Более традиционно — десять, круглое число, откуда появилось одиннадцать? Кабала считает, что одиннадцать символизирует оборотную сторону. В Торе говорится об одиннадцати военачальниках Эйсава, одиннадцати главах его семейств. В книгах по хасидизму утверждается, что это число представляет сторону, противоположную святости.

Исполнение заповеди предполагает, что все эти специи растирали вместе, пока они не становились порошком, который и воскуряли на жертвеннике. Среди прочего в их состав входило растение под названием гальбан, которое, по мнению Раши, обладало дурным запахом. Странно: неужели для того, чтобы создать благовонную смесь, нужно добавить составляющую с неприятным запахом? Раши продолжает: «Писание причисляет его к благовониям и тем самым учит нас, чтобы не показалось нам недостойным приобщать к нашим постам и молитвам сынов Израиля, совершивших проступки…» (комментарий на Шмойс, 30: 34).

Число десять символизирует общность, цельную группу, но с добавлением единицы, пусть даже и издающей «дурной запах», появляется одиннадцать. Общество не приемлет эту единицу, издает ли она реальный неприятный запах или его духовный эквивалент, все равно люди сторонятся ее. Тора учит нас: что смесь благовоний станет кошерной и будет обладать чудодейственной силой и своими сгулойс, только в единстве всех ее составляющих (даже тех, которые неприятно пахнут).

Это подтверждает еще одна заповедь — о четырех видах растений в Суккос. Лулав и эсрог символизируют различные типы евреев, и мы, соединяя их, напоминаем себе, что только когда они все вместе, мы можем выполнить мицву. Правда, все равно каждое из растений существует само по себе, и мы можем распознать и отличить лулав от эсрога. Однако с благовониями это сделать невозможно, ибо вы должны измельчить все специи вместе и сделать из них порошок, в котором уже нельзя отличить одно от другого. Эта смесь становится общей сущностью и только потом воскуряется как благовония. Так и здесь: только когда евреи объединяются таким образом, что невозможно выяснить, кто «распространяет неприятный запах», тогда и только тогда, это доставляет нахас — удовольствие — Всевышнему.

Так бывает, когда дети складывают свои карманные деньги вместе, чтобы купить общий подарок для родителей. Независимо от личного вклада каждого, без споров и разногласий, они говорят родителям, что это подарок от всех детей. И это единство является самым важным подарком, ибо такое поведение приносит родителям много радости.

Мы знаем, что во времена отсутствия Храма у евреев молитвы заменяют жертвоприношения: утренняя молитва вместо постоянной жертвы на рассвете, а Минха — вместо дневного жертвоприношения. Что же сегодня заменяет нам воскурение благовоний? Может быть, мы должны сделать что-то перед утренней молитвой, что будет соответствовать воскурению благовоний перед постоянной жертвой? Согласно нашему обычаю, перед молитвой каждый еврей должен сказать: «Я принимаю на себя исполнение заповеди «Любить ближнего как самого себя». Когда еврей, прежде чем начать молиться, берет на себя исполнение заповеди аѓавас Исроэль (любви к ближнему), это производит эффект благовоний. Сделать это не трудно, это всего лишь одно предложение, любой человек может выучить его наизусть. Вы можете произнести его в машине, по пути на работу, и тем самым в одно мгновение сделать что-то, что объединит вас с каждым евреем в мире.

А перед сном стоит завершить свой день произнесением фразы: «Я прощаю всех, кто рассердил меня». Начать день с «я принимаю» и закончить день с «я прощаю». Может быть, сегодня это и есть путь воплощения идеи, которую в храмовом служении символизировали благовония: любовь к ближнему вместо воскурений?..

Комментарии: Любовь к ближнему вместо воскурений
Нет добавленных комментариев