Printed fromchabad.odessa.ua
ב"ה

Если не я, то кто поможет евреям?

Четверг, 29. Январь, 2015 - 20:06

 

BB1_1622.jpgОбычно в Субботу по окончании молитвы Шахарис в бейс-мидраше Любавичского Ребе, тысячи хасидов не торопились расходиться по домам. Они спешили занять места в большом зале, где в скором времени должен был начаться фарбренген — чудесное сочетание слов Торы и хасидизма, глубоких философских размышлений, перемежающихся пением хасидских нигуним и провозглашением лехаим. Хасиды ждали фарбренген с большим нетерпением, потому что он всегда оставлял неизгладимое впечатление и доставлял необыкновенное духовное наслаждение.

Ребе входил и занимал свое место в центре стола. Он произносил благословение на вино, а потом начинались субботние песнопения. И сразу после этого в зале воцарялась тишина, и Ребе начинал говорить — мягко, не прерываясь, без каких-либо риторических изысков. Но слова Ребе всегда приковывали к себе внимание слушателей и согревали их сердцах…

Фарбренгены с Ребе обычно устраивались и в праздники, а также в особые дни для хасидов Хабада. В 5735 (1974) году 9 кислева, день рождения и йорцайт Мителер Ребе (рабби Дов-Бер, второй Ребе Хабада), пришелся на Субботу. Для хасидов было естественным и очевидным, что в этот день состоится большой хасидский фарбренген. Но их ожидания не оправдались! Рабби Нахман-Йосеф Тверский рассказывает о причинах, по которым традиция была нарушена:

— В одном образовательном учреждении Хабада в Бруклине учился мальчик с необычной внешностью, что служило поводом для постоянных насмешек со стороны соучеников. Его мать написала Ребе письмо, в котором рассказала о том, что происходило с ее сыном. Ребе поручил своему секретарю рабби Ходакову лично заняться этим делом и поспособствовать восстановлению душевного спокойствия мальчика и его семьи.

9 кислева 5735 года праздновалась бар-мицва этого юноши в одной из синагог Бруклина. По окончании молитвы хасиды остались на традиционную трапезу, чтобы праздновать и радоваться вместе с виновником торжества. Но они, естественно, хотели сделать это побыстрее, чтобы успеть принять участие в фарбренгене с Ребе. Однако когда застолье уже подходило к концу, пришел один из хасидов и объявил, что сегодня фарбренгена не будет! Тогда присутствующие продолжили неторопливо праздновать с мальчиком бар-мицву еще несколько часов, что, конечно же, доставило ему большое удовольствие.

Впоследствии Ребе объяснил своему секретарю, для чего это было сделано: чтобы юноша не был разочарован, что празднование его бар-мицвы проходило впопыхах. Ребе не провел фарбренген с хасидами в ту Субботу, в столь особый день, чтобы порадовать сердце одного обездоленного мальчика!

 

В еврейской истории, кроме самого Моше-рабейну, известны еще несколько великих людей по имени Моше, которые также были руководителями народа и, в определенном смысле, преемниками Моше. Один из них — рабби Моше бен Маймон (Рамбам). Надпись на его надгробной плите гласит: «От Моше до Моше не было такого, как Моше». Он был великим учителем, давшим народу Израиля книгу «Мишне-Тора», которая систематизирует положения Талмуда вместе со всеми записанными к тому времени комментариями, и, таким образом, продолжает дело Моше-рабейну.

В нашей сегодняшней недельной главе «Бешалах» мы сталкиваемся с интересным фактом из жизни Моше-рабейну, относящимся к тому периоду времени, когда он еще, собственно говоря, не был рабейну («нашим учителем»), — до того, как он передал сынам Израиля Десять заповедей на горе Синай. Мы обнаруживаем, что Моше заботился о физических потребностях народа: воде, мане, который падал с небес, и даже о мясе. И только обеспечив евреев всем необходимым для поддержания человеческой жизни, Моше-рабейну дал народу Израиля Тору. Любавичский Ребе в одной из своих бесед объясняет, что это было не случайно, но именно так и предусмотрено. Ведь обязанности пастыря предполагали обеспечение прежде всего физических потребностей своей паствы, а затем уже заботу о ее духовном совершенствовании.

И подобными деяниями отличаются все предводители еврейского народа. Одним из выдающихся в последних поколениях еврейских лидеров был еще один тезка Моше-рабейну и Рамбама — Моше (Мозес) Монтефиоре, которого предыдущий Ребе называет «известный цадик, спасший Израиль» («Игройс койдеш», часть 1, стр. 528).

Моше Монтефиоре родился в 1784 году в Италии и был сыном религиозного еврея сефардского происхождения, состоятельного коммерсанта. Затем его семья переехала в Англию, в Лондон, где Моше вырос, получил образование и стал одним из двенадцати еврейских брокеров на Лондонской бирже. Совместно с братом Авраѓамом Моше основал банкирский дом, пользовавшийся хорошей репутацией. Женившись на Юдит Коэн, дочери одного из самых богатых в Англии евреев-ашкеназов, Монтефиоре приумножил свое состояние, породнившись также с семейством Ротшильд (его свояченица — сестра жены — вышла замуж за Натана Ротшильда). Создание первого в Англии общества по страхованию жизни (при поддержке Натана Ротшильда) и основание первой в Европе компании по освещению улиц газовыми фонарями принесли Монтефиоре широкую известность и сделали его одним из очень богатых и уважаемых людей Великобритании.

В возрасте 40 лет Монтефиоре оставил бизнес и посвятил остаток жизни исключительно общественной и филантропической деятельности. Будучи членом Совета сефардской еврейской общины Лондона, он вкладывал крупные средства и развивал активную деятельность за улучшение жизни евреев в Лондоне, а затем и по всей Англии. Но отличает Монтефиоре то, что он был первым евреем-благотворителем, который заботился не только о членах своей общины. Моше также помогал и защищал евреев во всем мире. Его интересовала любая серьезная проблема еврейской общины, где бы она ни находилась, и он относился к ней как к своему личному делу.

До самой своей смерти Монтефиоре занимался филантропией и защитой евреев разных стран — жертв клеветнических наветов, преследований и бесправия. Он сыграл значительную роль в прекращении «Дамасского дела». В 1840 году в столице Сирии Дамаске исчез монах-капуцин и его слуга. Монахи распространили слух, будто пропавшие убиты евреями с целью использования их крови для выпечки мацы. Французский консул, который должен был вести расследование, и католическая церковь решили использовать этот кровавый навет для укрепления своего влияния на Ближнем Востоке. Их сторону принял и дамасский губернатор, араб, который ненавидел евреев.

Несколько евреев было арестовано. Двое из них умерли под пытками, а парикмахер Соломон Негрин, не выдержав мучений, совершил вынужденное признание и оговорил других евреев. Власти Дамаска объявили это признание и якобы обнаруженные останки жертв бесспорным доказательством вины евреев в двойном убийстве. Христианские и мусульманские толпы фанатиков начали нападать на еврейские общины по всему Ближнему Востоку.

Еврейская община Дамаска обратилась за помощью к Монтефиоре, который, использовав свой авторитет и международные связи, отправился в составе влиятельной делегации от западных стран на переговоры с Мухаммедом Али, правителем Сирии. В результате переговоров тот уступил давлению европейских держав и издал указ о помиловании обвиненных и прекращении следствия. Позже Монтефиоре отправился в Стамбул, где выхлопотал у султана Абдул-Меджида I указ, объявлявший кровавый навет клеветой и запрещавший судебные преследования евреев по этому обвинению на всей территории Османской империи!

Менее успешными были его попытки добиться улучшения положения русских евреев. Монтефиоре дважды посетил Россию (в 1846‑м и 1872 годах), где был удостоен всяческих почестей. Он был принят Николаем I и Александром II и получил от них ряд обещаний по еврейскому вопросу, которые, однако, остались невыполненными.

У супружеской четы Монтефиоре не было детей, можно сказать, что их детьми стали евреи всего мира, но прежде всего — евреи Палестины. Впервые Моше посетил Землю Израиля через несколько лет после женитьбы, вместе с женой, которая была его единомышленницей и верным помощником. Видя в каждом еврее своего брата, Монтефиоре помогал всем, и этим снискал любовь и расположение к себе евреев Иерусалима… Стоит также отметить и то, что Моше, не отличавшийся в молодости особой тщательностью в соблюдении еврейской традиции, с момента своего первого посещения Святой земли стал строго исполнять заповеди Торы.

В течение своей жизни Монтефиоре побывал в Эрец-Исроэль семь раз и сыграл важную роль в жизни еврейского ишува, особенно в развитии четырех святых городов — Иерусалима, Хеврона, Цфата и Тверии. Он интересовался состоянием святых мест, и благодаря ему была приведена в порядок гробница Рахели и укреплена Западная стена в Иерусалиме. В последний раз он посетил страну в возрасте девяноста одного года, несмотря на то, что в то время поездки в Израиль представляли собой большую опасность, потому что в стране свирепствовали банды кочевников и инфекционные болезни. Когда умерла его жена, он похоронил ее в Англии и построил над ее могилой сооружение, подобное гробнице Рахели.

Сэр Моше Монтефиоре умер в июле 1885 года и был похоронен рядом с женой. В изголовье могилы положили камень из Иерусалима с надписью: «Ибо рабы Твои возжелали камни его [Сиона], и прах его любят» (Тегилим, 102: 15).

Во всем мире существуют еврейские учреждения, медицинские центры и улицы, названные в честь Монтефиоре. Но у хасидов Хабада это имя в особой чести, так как оѓель Любавичских Ребе Йосефа-Ицхока и Менахема-Мендела расположен в Нью-Йорке на крупнейшем еврейском кладбище «Монтефиоре».

В Израиле очень популярна песня о Монтефиоре (слова Хаима Хефера, музыка Дуби Зельцера), которая, можно сказать, формулирует основную цель человеческой жизни на земле. В первом куплете песни говорится о том, что когда сэру Монтефиоре исполнилось восемьдесят лет, его посетили ангелы, которые сказали, что Всевышний призывает его к себе. Монтефиоре ответил: «Простите, господа, но я на самом деле сейчас очень занят. В этом мире так много бед у моих братьев, как, например, погром в России. Если я не помогу, то кто поможет им?!» Когда ангелы снова пришли за сэром Монтефиоре, которому исполнилось девяносто, он сказал: «Простите господа, сейчас беда грозит всем евреям в Дамаске. Кто как не я сможет спасти их?!» Когда ему исполнилось сто лет, он сам сказал: «С меня довольно, пора покинуть свет!» Но евреи попросили его помочь отстроить гробницу Рахели: «Кто, если не вы, это сделает?..»

Монтефиоре умер на сто первом году жизни. Он не оставил после себя биологических детей, но каждый еврейский мальчик знает его имя. Как отмечал в одном из писем предыдущий Любавичский Ребе: «Имя праведника сэра Монтефиоре, да будет благословенна его память, покрыто всемирной славой навек» («Игройс койдеш», часть 6, стр. 558).

…Этот номер газеты выходит 10 швата — в день ухода из мира предыдущего Любавичского Ребе, рабби Йосефа-Ицхока, и принятия на себя обязанностей руководителя народа Израиля седьмым Любавичским Ребе, рабби Менахемом-Менделом. Главы Хабада обладают выдающимися качествами Моше-рабейну — это пастыри, которые, заботясь о духовной жизни евреев, вместе с тем не забывают о необходимости удовлетворения физических потребностей сынов Израиля. Хотелось бы пожелать всем нам почаще задавать себе вопрос: «Если не я, кто поможет евреям?..» И отвечать на него своими добрыми делами, в соответствии с заповедями Торы.

Комментарии: Если не я, то кто поможет евреям?
Нет добавленных комментариев