Printed fromchabad.odessa.ua
ב"ה

О беспричинной любви

Четверг, 27. Август, 2015 - 18:10

 

BB1_1622.jpgЭдвард Ирвинг (Эд) Коч, американский политик, адвокат и политический комментатор еврейского происхождения, родился 12 декабря 1924 года. Он прожил весьма долгую и плодотворную жизнь и стал известным человеком в Америке. В 1977–69 гг. был членом Палаты представителей Конгресса США от Демократической партии. В 1969 году был избран мэром Нью-Йорка и прослужил на этом посту в течение трех каденций — до 1978 года, сумев вывести муниципалитет из глубокого кризиса и привести к экономическому процветанию.

Но более, чем все многочисленные жизненные достижения Эда Коча, меня поразила одна его предсмертная просьба. Эдвард Ирвинг Коч скончался 1 февраля 2013 года, в возрасте 88 лет, в Нью-Йорке. Перед смертью он попросил, чтобы надпись на его надгробии включала начальные слова молитвы Шма на иврите: «Слушай, Израиль: Г‑сподь — Б‑г наш, Г‑сподь один!». А также, чтобы рядом были выгравированы слова: «Мой отец — еврей, моя мать — еврейка, я — еврей». Это были последние слова американского журналиста Дэниела Перла, который был убит террористами в 2002 году в Пакистане. Предсмертная просьба одного из самых известных мэров Нью-Йорка была в точности исполнена…

Д. Перл родился 10 октября 1963 г. в семье известного американского информатика и логика израильского происхождения Джуды Перла. Будучи шефом южноазиатского бюро газеты «Уолл-стрит джорнал», он отправился — в рамках журналистского расследования — на интервью с лидером террористов и был похищен 23 января 2002 года в Карачи (Пакистан). Ответственность за похищение взяла на себя неизвестная до того момента группировка «Национальное движение за восстановление суверенитета Пакистана». Ее представители обещали отпустить Перла, если американские власти согласятся освободить талибов и боевиков «Аль-Каиды», которые содержатся в тюрьме «Гуантанамо».

Факт убийства подтвердила полученная властями Пакистана и США видеопленка, на которой запечатлена сцена казни журналиста. На пленке Перл демонстрирует выдержку и мужество и говорит, представляя самого себя: «Меня зовут Дэниел Перл. Я американский еврей из Калифорнии. Я происхожу из семьи сионистов. Мой отец — еврей, моя мать — еврейка, я — еврей! Моя семья следует путем иудаизма…» В память об этом святом еврее и завещал Эд Коч, чтобы на его надгробной плите написали последние слова, вышедшие из уст журналиста.

…На следующей неделе исполнится первая годовщина со дня убийства в Ираке американо-израильского журналиста, еврея Стивена Сотлоффа. Он родился 11 мая 1983 года во Флориде, был внуком евреев, переживших Холокост, несколько лет жил в Израиле. Начав свою журналистскую работу в Йемене, Сотлофф научился говорить по-арабски и с большим энтузиазмом встретил «арабскую весну», события которой описывал в своих журнальных статьях и комментариях на телеканалах Си-эн-эн и «Фокс». Он постоянно находился в рабочих командировках в странах Ближнего Востока: несколько раз в Сирии, а также в Египте, Турции, Ливии и Бахрейне. Попав в плен к исламистам 4 августа 2013 года в сирийском Алеппо, Сотлофф был казнен 2 сентября 2014 года боевиками «Исламского государства». Один из заложников, находившийся в плену вместе с Сотлоффом, но выпущенный на свободу, рассказал, что Стивен каждый день молился, обратившись в сторону Иерусалима, и ему даже удалось поститься в Йом-Кипур, сославшись на недомогание для того, чтобы не обнаружить истинного смысла своего поведения перед похитителями. Эти факты вновь демонстрируют нам недооцененные духовные силы еврейского народа, которые порождают самоотверженное стремление к единению с Всевышним — даже в человеке, не получившем религиозного воспитания!

* * *

В конце нашей сегодняшней недельной главы «Ки сейцей» Тора говорит: «Помни, что сделал тебе Амолек на пути при вашем исходе из Египта» (Дворим, 25: 17). Еще до прибытия на гору Синай, когда евреи еще не оправились от страданий и горестей египетского рабства, народ Израиля был коварно атакован войском амолекитян. И поэтому, продолжает Тора, «когда Г‑сподь, Б‑г твой, даст тебе покой от всех врагов твоих со всех сторон на земле, которую Г‑сподь, Б‑г твой, дает тебе в удел для овладения ею, сотри память об Амолеке из поднебесной. Не забудь» (там же, стих 19).

В то же самое время, несколькими стихами раньше в нашей недельной главе Тора заповедует нам: «Не гнушайся египтянина, ибо гостем был ты на его земле» (Дворим, 23: 8). Возникает естественный вопрос: почему Тора повелевает нам не держать зла на египетский народ, а потомков Амолека стереть с лица земли, не оставив о них даже упоминания?! Египтяне поработили сынов Израиля и принуждали их к рабскому труду, топили еврейских детей в Ниле, а фараон купался в крови еврейских младенцев… А что сделал Амолек? Он со своим войском напал на народ Израиля, а евреи под предводительством Йеѓошуа победили их в этой войне. Казалось бы, у нас есть больше причин ненавидеть египтян и уничтожить Египет. А «происшествие» с Амолеком — забыть, как незначительный единичный исторический эпизод. Почему же Тора призывает нас поступать вопреки законам человеческой логики?

Прежде, чем дать ответ на этот вопрос, я хотел бы напомнить читателю о том, что существует два вида любви и, в противовес им, два вида ненависти. Они называются на иврите аѓава (любовь) или сина (ненависть) тлуё бедовор (зависящая от чего-либо) и шеэйно тлуё бедовор (ни от чего не зависящая, беспричинная).

Мишна говорит: «Если любовь небескорыстна, то она иссякает с исчезновением корысти, а бескорыстная не иссякает никогда. Пример корыстной любви — любовь Амнона и Тамар, а бескорыстной — любовь Давида и Йонатана» («Пиркей овойс», 5: 16). Это значит, что есть «корыстная», «временная» любовь, которая возникает по определенной причине, так что, когда эта причина исчезает, вместе с ней исчезает и любовь. Примером такой любви Мишна выставляет любовь Амнона к его сводной сестре Тамар (они были детьми царя Давида от разных матерей). Тамар была очень красивой девушкой. Амнон так сильно страдал от вожделения и страха преступить закон, что выглядел больным. У Амнона был друг Йонадав, большой хитрец. Узнав, от чего страдает царский сын, он посоветовал Амнону притвориться смертельно больным. Когда же отец придет проведать его, попросить царя, чтобы он прислал Тамар ухаживать за ним. Амнон последовал совету друга, и их план осуществился. Когда ничего не подозревавшая Тамар пришла покормить больного брата, Амнон крепко схватил ее, стремясь утолить свое вожделение. «Но она сказала: «Нет, брат мой, не принуждай меня, ибо не делается так в Израиле, не делай этой мерзости!..» Но он не хотел слушать слов ее и одолел ее, и изнасиловал ее, и лежал с нею». Удовлетворив свое желание, Амнон избавился и от любви: «И возненавидел ее Амнон чрезвычайною ненавистью, так что ненависть, какою он возненавидел ее, была сильнее любви, какою любил ее…» Несчастная Тамар, посыпав голову пеплом и разорвав разноцветное платье, какое носили царские дочери-девицы, вернулась, рыдая, в дом своего брата Авшалома, который уговорил ее молчать о случившемся. Однако история эта имела трагический конец. Авшалом возненавидел Амнона за то, что тот обесчестил Тамар, и два года спустя убил его, отомстив тем самым за честь сестры (Шмуэль II, 13: 1–23).

Мишна утверждает, что любовь Амнона к его сестре Тамар изначально была естественной, родственной, но потом превратилась в корыстную, связанную с плотским влечением. И когда исчезла корысть, исчезла и естественная любовь — Амнон возненавидел Тамар. Амнон любил только себя самого, ибо если бы он на самом деле любил Тамар, то уважал бы ее и учитывал ее желания, а не действовал с позиции силы.

С другой стороны, Мишна приводит пример ни от чего не зависящей, вечной, истинной любви — это любовь Давида и сына царя Шауля Йонатана. Как старший сын, Йонатан должен был наследовать престол отца. Но неожиданно для всех появился при дворе царя никому не известный пастух по имени Давид, который победил великана Голиафа. Казалось бы, Йонатан мог возненавидеть Давида, так же, как его отец, видя в нем возможного конкурента. Но этого не произошло. Вот как описывает Тора первую встречу Йонатана с Давидом: «Душа Йонатана привязалась к душе Давида, и полюбил его Йонатан, как душу свою» (Шмуэль I, 18: 1).

Мишна говорит, что, возможно, изначально это любовь была вызвана исключительно внешними факторами: Йонатан восторгался отвагой, мужеством и смекалкой Давида. Любавичский Ребе объясняет, что «потом эта любовь укоренилась в их сердцах, перестала зависеть от чего бы то ни было и связала друзей навсегда». В жизни примером такой любви может служить любовь родителей к своим детям. Но в данном случае это была совершенно удивительная по своей самоотверженности и преданности любовь. Шауль ненавидел Давида и преследовал его, чтобы убить. Йонатан всегда пытался защитить и спасти Давида. Шауль даже упрекал его за это: «Ибо во все дни, пока сын Ишаев жив на земле, не утвердишься ни ты, ни царство твое» (Шмуэль I, 20: 31). Но сам Йонатан был готов пожертвовать всем и сказал Давиду: «Ты будешь царствовать над Израилем, а я буду вторым после тебя» (там же, 23: 17). Это была воистину бескорыстная любовь, которая никогда не исчезнет.

И так же, как есть два вида любви, есть и два вида ненависти. Существует ненависть, возникающая по определенной причине и исчезающая вместе с исчезновением этой причины. И есть беспричинная ненависть, которая ни от чего не зависит, не имеет никаких оснований, чистая ненависть ради ненависти, которая никогда не исчезнет.

В начале Книги Шмойс фараон сказал своему народу: «Вот народ сынов Израиля больше числом и сильнее нас. Давайте исхитримся против него, — как бы он не умножился, и будет: если случится война, примкнет и он к ненавистникам нашим и станет бороться с нами, и выйдет из страны» (Шмойс, 1: 9, 10). Это ненависть, которая возникла по весьма понятной причине. Можно, конечно, спорить о том, насколько эта причина реальна или в какой мере она является плодом воображения фараона, но бесспорно, что причина бед и притеснений, которые египтяне причинили евреям, кроется в их страхе, что, приумножившись количественно, сыны Израиля установят свою власть над Египтом. И поэтому, как только это опасение проходит, ненависть исчезает, так что нет необходимости вечно ненавидеть и презирать египтян.

В противовес этому, Амолек испытывает беспричинную ненависть к сынам Израиля. Евреи находились далеко от него, они не направлялись в его сторону, у них не было никакого плана нападения на него. Амолек пришел из ниоткуда, просто воевать с Израилем, только из ненависти, которая не имеет никакого объяснения и никакого логического основания. Следовательно, Тора говорит, что эта ненависть неисправима и от нее нет лекарств. Единственный способ избавиться от такой ненависти — только полное истребление: «Сотри память об Амолеке из поднебесной!» Потому что эта ненависть никогда не иссякнет, и, следовательно, ее носители должны быть искоренены полностью.

…Сейчас, согласно еврейскому календарю, идет месяц элул, в начальных буквах которого зашифрован стих: «Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне» (Песнь песней, 6: 3). Учение хасидизма утверждает, что в этом месяце по-особому проявляется любовь Всевышнего к народу Израиля. Это безусловная любовь, которая не зависит ни от какой внешней причины. Это огромная любовь, которая выше всего. Б‑г любит нас, как отец любит своего сына, и любовь эта вечна, непреходяща. Любовь Всевышнего вызывает в нас, народе Израиля, ответную бескорыстную вечную любовь. Именно это чувство проявилось в душе Стивена Сотлоффа, когда он, находясь в плену, постился в Йом-Кипур. Эта любовь руководила самоотверженным поведением Дэниела Перла, когда он, понимая всю опасность своего положения, все же с гордостью заявил о своей принадлежности к еврейскому народу.

Эта любовь руководит всеми евреями, когда они приходят в синагогу в Йом-Кипур, включая даже тех, кто считает себя «неверующими», и кто и сам ясно не сознает, почему он это делает. Следовательно, не нужны никакие причины и объяснения для того, чтобы все сыны Израиля устремились в этот день в синагогу и ощутили объятия своего Небесного Отца.

Комментарии: О беспричинной любви
Нет добавленных комментариев