Тора выделяет два первых и два последних дня Песаха в особую категорию – йомим-товим (праздничные дни) в то время как дни между ними называются полупраздничными (холь ѓа-моэд). Ну и поскольку седьмым днем праздника (Швии шель Песах, Седьмой день Песаха) будет наступающая суббота, а воскресный день станет «Ахарон шель Песах» (Последний день Песаха), то сегодня я хочу поделиться с вами удивительной историей, имеющей глубокую связь с этим заключительным днем праздника.
К маю 1943 года в трудовом лагере города Новогрудок (евреи называют его Новардок) оставалось лишь 250 евреев. Это были последние евреи гетто. Остальные уже пали от рук нацистов и их местных пособников и те, кто оставались в живых, понимали: их судьба висит на волоске, и это лишь вопрос времени, когда их постигнет та же участь. Поэтому они собрались вместе, чтобы обсудить возможности спасения. Некоторые утверждали, что побег – безнадежная затея, но в случае ничегонеделания финал был очевиден. Другие предлагали напасть на местную охрану, однако риск казался непомерно высоким. Так что большинством голосов было принято решение прорыть подземный туннель.
Те, кто работал в лагерных мастерских, тайком изготовили инструменты, для того, чтобы копать землю и работа началась. Риска и трудностей здесь тоже было предостаточно… Были проблемы с дыханием и движением в стесненном пространстве, была постоянная опасность обнаружения, ведь вход в туннель скрывался под одной из кроватей в бараке и выходил на поверхность всего в двух сотнях метров от лагеря! Чтобы облегчить труд они оборудовали туннель освещением и вентиляционными отверстиями, установили сигнальный колокол для предупреждения о приближении охраны, и даже соорудили примитивную рельсовую систему с вагонеткой для вывоза земли. Извлеченный грунт прятали на чердаках и в стенах жилых бараков, а по воскресеньям, когда охранники пьянствовали, незаметно рассыпали его во дворе.
Четыре долгих месяца рыли этот путь к свободе. Работали посменно, и те, кто трудился в туннеле, получали дополнительную порции, чтобы поддерживать силы.
26 сентября 1943 года прозвучал долгожданный сигнал. В эту холодную ночь шум ветра и дождя стал их союзником. Один за другим 250 человек скрылись в темноте туннеля. Когда они выбрались наружу, их встретила кромешная тьма – лишь вспышки выстрелов прорезали ночь. В панике и неразберихе многие не поняли, куда бежать, и устремились обратно к лагерю, где были застрелены охранниками. Однако около 170 человек сумели добраться до леса, присоединились к партизанскому отряду Бельского и выжили.
В 2012 году один режиссёр решил снять фильм об этой истории. Понимая, что подобных свидетельств уже немало, он искал особый ракурс для своего повествования. В ходе исследований он обнаружил, что шестеро участников того побега все ещё живы. Ему удалось убедить троих из них отправиться вместе с ним в Беларусь, чтобы найти и вновь раскопать тот самый туннель, прорытый ими в те мрачные дни.
К этой экспедиции присоединились пятьдесят потомков беглецов – их дети и внуки. Вернувшись на место трагедии, они начали раскопки, погружаясь не только в земляные пласты, но и в болезненные воспоминания. Когда был обнаружен вход в туннель, там нашли электрические провода, подошвы обуви и металлические инструменты для копания. Одна из внучек, участвовавшая в экспедиции, призналась: «Раньше я думала, что понимаю, через что прошла моя бабушка. Но когда я оказалась здесь и копала своими руками, я осознала, что не понимала ничего».
Самое трогательное в этой истории – то, что дети и внуки выживших вернулись и вместе заново открыли туннель. Разумеется, они пришли в совершенно иных условиях – с современной техникой, в сопровождении археологов... И все же, работая собственными руками, они пытались хотя бы отчасти прочувствовать то, что пережили их родители и деды. Именно так еврейский народ хранит память о своих испытаниях и чудесах спасения.
Многие народы мира поражаются: как это возможно, что спустя три тысячелетия после Исхода из Египта евреи по всему миру – от заснеженной Аляски до Китая – продолжают помнить и праздновать это событие, причём проводят седер схожим образом? В чем секрет такой удивительной исторической памяти, которую другие народы пытались создать, но не смогли?
Ответ кроется в том, что мы не просто читаем Агаду и пересказываем историю – мы стремимся максимально приблизиться к тем событиям, что произошли в Египте. Мы вкушаем тот же «хлеб бедности», который ели наши предки, будучи рабами. Когда вы ощущаете вкус мацы, вы соприкасаетесь с историей совершенно особым образом. Когда горечь марора остаётся на языке, становится легче представить, что чувствовали наши отцы в египетском рабстве.
Существует и такой обычай: некоторые евреи «берут афикоман, завернутый в салфетку, перекидывают его через плечо, проходят по дому четыре локтя и произносят: 'Так шли наши отцы с тестом, завернутым в одежды на их плечах'» (Шулхан Арух, Законы Песаха 477, 5). И хотя далее указывается, что «в этих странах такой обычай не принят», во многих еврейских общинах он сохраняется, ведь только так можно по-настоящему ощутить, что испытывали наши предки в тот первый день Песаха, когда они покинули Египет. Только так можно действительно «соединиться» с историей Исхода.
В седьмой день Песаха мы наблюдаем нечто подобное. В этот день отмечают чудо рассечения Красного моря – величайшее знамение, свершившееся в этот день. Ребе упоминает, что в Земле Израиля некоторые не ограничиваются чтением этой истории в синагоге, а отправляются к морскому берегу, где читают «Песнь моря» и радуются с песнями и танцами (ѓа-Мелех бе-месибо, ч. 2, стр. 129). Те же, для кого море недоступно, выливают немного воды на землю и танцуют в ней, символически воссоздавая рассечение Красного моря.
Если первый день Песаха преимущественно посвящен памяти об Исходе из Египта, то последний день праздника становится преддверием к грядущему избавлению – приходу Мошиаха. Особенно значим последний день Песаха тем, что мы читаем ѓафтару (дополнение к недельной главе) «Еще сегодня в Нове», повествующую о Мошиахе и о том, что произойдёт в его дни.
Однако хасиды не ограничиваются разговорами о Мошиахе и чтением ѓафтары. Они понимают: чтобы вера и ожидание Мошиаха стали по-настоящему ощутимыми, необходимо воплотить их в конкретные действия. Поэтому Ребе распространил обычай Баал Шем Това устраивать перед завершением праздника особую «трапезу Мошиаха». Если на седере мы готовим бокал для пророка Элияѓу и открываем дверь, чтобы он вошёл и возвестил о приходе Мошиаха, то в последний день Песаха мы проводим целую трапезу, на которой вкушаем мацу и пьем четыре бокала вина – все в честь Мошиаха.
В этот день не просто говорят о Мошиахе – а, образно выражаясь, «вкушают» его приход. Потому приглашают всех присоединиться и разделить трапезу Мошиаха, вместе готовясь к его скорому приходу.