В последние годы в мире все больше набирает обороты движение за бойкот Израиля (BDS). Государство Израиль и евреи, живущие в диаспоре, пытаются с этим бороться, хотя тут важно понимать, что это не новая идея, возникшая недавно. Нет, попытки бойкота начались сразу же после Войны за независимость.
В 1950 году корпорация Ford поняла, что Израиль представляет хороший рынок для ее автомобилей. Недавно созданной стране и ее армии требовались транспортные средства, так что американская компания увидела отличную возможность стать номером один на автомобильном рынке Израиля, построив здесь автозавод. Когда об этом узнали соседи – арабские страны – Лига арабских государств пригрозила: если Ford построит завод в Израиле, то все арабские государства объявят ему бойкот. Угроза подействовала и Ford отказался от идеи строительства завода в Израиле.
Этот случай нанес сокрушительный удар молодому государству, ведь если арабскому давлению поддался Ford, то другие крупные корпорации также могут последовать этому примеру и отказаться от ведения бизнеса в Израиле. А Израилю были нужны не только автомобили, но и промышленность в целом, для того, чтобы обеспечить работой и средствами к существованию тысячи евреев, переживших Холокост.
В те годы в Европе вел свой бизнес уроженец Израиля Эфраим Илин, который активно помогал своей родине. Например, во время Войны за независимость Хагана – организация, ставшая основой Армии обороны Израиля – нуждалась в оружии. Оружие достали, но не было судов для доставки его в Израиль. И тогда представители Хаганы обратились к Илину, занимавшемуся импортом хлопка. Он купил корабль, загрузил его оружием и продуктами для маскировки. Прибывшее в Израиль оружие позволило пробить дорогу к Иерусалиму.
Ну а вскоре после отказа Ford с Эфраимом Илином связался вице-президент американской компании Kaiser-Frazer («Кайзер-Фразер») и заинтересовал его идеей создания автозавода в Израиле.
Для строительства требовалось 2,5 миллиона долларов. Kaiser обязалась инвестировать полмиллиона, а Илину нужно был привлечь инвесторов, которые дадут два миллиона. Он был уверен, что сделать это будет легко.
Однако, когда пришло время подписывать контракт, у него не было ни одного инвестора. Так что ему предстояло либо выйти из игры, либо вложить личные два миллиона долларов — сумму, эквивалентную двадцати миллионам сегодня.
В ночь перед подписанием (дело происходило в Нью-Йорке) Илин не мог заснуть. Он знал, что хочет подписать эту сделку, но не хватало мужества.
И тогда, лежа без сна, он вспомнил один эпизод из детства. Дело в том, что он родился в России в семье с хасидскими корнями. Когда разразилась революция, отец, понимая, что будущего у сына здесь нет, решил отправить Эфраима в Эрец-Исраэль, а сам намеревался оставаться тут и продолжать дела. Но мать поставила условие: едут или все вместе, или никто! Отец обратился к раву, который сказал ему бросить все и переехать в Эрец-Исраэль, что тот и сделал.
Теперь, лежа в нерешительности и сомнениях, Эфраим Илин подумал: сделаю то же, что сделал отец — спрошу Ребе!
Илин обратился к раввину Пинхасу Альтгойзу с просьбой организовать встречу с Ребе и через два дня ему сообщили, что нужно прийти на Истерн-Паркуэй 770.
Напоминаю, это был 1950 год. Предыдущий Ребе, ребе Раяц, покинул наш мир в том же году, а нынешний Ребе формально еще не принял руководство. Войдя к Ребе, Илин сразу почувствовал, что стоит перед духовным гигантом. Ребе говорил с ним на трех языках: русском, французском и иврите. Но перед тем, как перейти к главной теме, Ребе поинтересовался его жизнью и хотел знать о днях борьбы, об участии в закупке оружия.
Затем Эфраим рассказал о планах автомобильного завода. Ребе сказал, что это хорошая идея – так как каждый автомобиль состоит из 30 000 деталей, то потребуется создать 3 000 предприятий, так что строительство автозавода станет основой промышленности Израиля и значительно укрепит экономику.
И еще Ребе добавил, что, судя по рассказам Илина, у него в жизни было много взлетов и падений, но Всевышний всегда был рядом, поэтому он рекомендует подписать контракт. И добавил: даже если, не дай Б‑г, что-то пойдет не так, лучше, если это будет среди евреев.
Шестьдесят лет спустя Эфраим рассказывал, что больше слов он помнит ощущения от встречи. Ребе даровал ему чувство покоя, дал уверенность и силу подписать сделку. Он последовал совету Ребе, построил завод, который имел успех – за двадцать лет здесь произвели около 60 000 автомобилей, большинство которых были импортированы в другие страны.
В этой истории мы видим, что у Эфраима Илина было то, чего так не хватало Кораху — вера в праведника поколения.
В нынешней недельной главе читаем претензию Кораха к Моше: «Вся община свята, и среди них Г‑сподь, почему же возноситесь над собранием Г‑сподним?» Раши объясняет: «Все слышали слова на Синае от Всемогущего». То есть Корах утверждал: мы все слышали 10 заповедей от Всевышнего, с чего вдруг вы возноситесь?
На самом деле это дерзкая претензия. Можно сказать, что именно Моше инициировал идею дарования Торы, ведь когда Всевышний явился ему в горящем кусте, Моше возразил: «А если не поверят мне?». И тогда Всевышний пообещал: «Когда выведешь народ из Египта, будете служить Б‑гу на этой горе».
При синайском Откровении весь народ Израиля слышал, как Всевышний говорит с Моше — словно Всевышний позволил подслушать беседу между Ним и Моше. Поэтому 10 заповедей были сказаны в единственном числе.
Моше был «добрым глазом» и позволил народу подслушать беседу между ним и Всевышним. Но вот приходит Корах, переворачивает все с ног на голову и говорит Моше: мы равны.
Откуда же родилась эта идея? Мы можем видеть, что подобное утверждение уже звучало в истории с Мирьям: «Разве только через Моше говорил Г‑сподь? Разве не через нас тоже?» Да, ее слова исходили не из личного интереса, а во имя Небес, но как только начинаются такие претензии, появляется Корах.
Это объясняет суровую реакцию Всевышнего, наказавшего Мирьям проказой. Потому что, хотя Мирьям имела добрые намерения, ее словами были посеяны семена претензии Кораха.
Поэтому в нашей главе нет ответа на претензию Кораха — ответ уже был дан ранее. Всевышний ответил: «Не так раб Мой Моше... уста к устам говорю с ним». Корах должен был знать: хотя он тоже слышал 10 заповедей, он совершенно не подобен уровню Моше.
Мы стоим накануне 3-го тамуза — дня поминовения Ребе. Одним из удивительных обычаев Ребе было то, что все сорок лет руководства он приезжал навещать место упокоения тестя, где читал письма людей, просивших молиться за них. И сегодня нам следует обращаться к Ребе, приходить к месту упокоения и молиться там, а главное — продолжать его святую работу по приближению евреев к иудаизму. Тогда мы удостоимся всех благословений и спасений в материальном и духовном.