Рассказывают, что один из хасидов Алтер Ребе, человек, который в свое время преуспевал в торговле, после нескольких тяжелых лет, когда дела его пошли на спад, а долги стали давить все сильнее, пришел к своему Ребе за благословением и советом.
Алтер Ребе взглянул на него и сказал: «Еврей должен знать: пропитание приходит свыше, как дождь с Небес. Но сосуды для него человек должен приготовить здесь, внизу». Эти слова глубоко запали в сердце хасида. Он вышел от Ребе и, возвращаясь домой, увидел на дороге бедняка, дрожащего от холода. Не раздумывая, он снял с себя пальто — последнюю ценную вещь, оставшуюся у него от прежних благополучных времен, — и отдал ему. Когда он пришел домой, жена с тревогой спросила, как они будут жить дальше. Он ответил спокойно: «Сегодня я исполнил заповедь и отдал свое пальто ради другого еврея. Святой, благословен Он, не оставит нас и пошлет Свои благословения».
И действительно, не прошло и нескольких дней, как ему открылась неожиданная возможность для сделки, которая вернула его к достатку.
Глава «Беѓар» ставит перед нами одну из самых глубоких и в то же время самых трудных заповедей Торы — заповедь шмиты, полностью связанной с Землей Израиля – «Когда придете в землю… и будет земля отдыхать субботой для Г-спода» (Ваикра 25:2).
Механизм этой заповеди ясен, но требует великой веры: шесть лет человек работает на земле — сеет, обрезает, собирает урожай, — а на седьмой год вся работа прекращается. Земля отдыхает, и человеку запрещено ее обрабатывать.
Чтобы почувствовать масштаб этого испытания, представим современного фермера, который выращивает апельсины. Это не просто поле — это целая жизнь: инвестиции, техника, рабочие, контракты, экспорт. И вдруг наступает год шмиты. Вся система, выстроенная годами, как будто останавливается. Работники не могут трудиться без оплаты, поставщики и покупатели переходят к другим странам, финансовые обязательства продолжают существовать, но источник дохода временно прекращается.
Более того, плоды становятся бесхозными: любой человек может войти в поле и взять столько, сколько ему необходимо. Хозяин не распоряжается своим урожаем, и год проходит без привычного экономического контроля.
И после этого года фермер должен снова выстраивать свою жизнь практически с нуля. Это не просто заповедь — это школа абсолютного доверия Всевышнему.
Тора предваряет заповедь шмиты словами: «И говорил Г-сподь Моше на горе Синай» (Ваикра 25:1). Раши задает известный вопрос: какое отношение имеет шмита к горе Синай? Ведь все заповеди были даны на Синае — почему же здесь это подчеркивается особо? И отвечает: так же, как заповедь шмиты со всеми ее деталями была дана на Синае, так и все заповеди Торы были даны там со всеми своими тонкостями.
Любавичский Ребе углубляет этот вопрос: почему именно шмита выбрана как пример? Ведь это заповедь ограниченная Землей Израиля, связанная с сельским трудом, и в наше время она даже исполняется «дерабанан», то есть на уровне постановления мудрецов. Почему именно она становится символом всей Торы?
Ответ раскрывает ее внутреннюю сущность.
Уникальность шмиты — в ее длительности. Большинство заповедей человек исполняет в конкретный момент: тфилин, цдака, зажигание свечей. Даже праздники длятся ограниченное время.
Но шмита охватывает целый год — год жизни, год испытания, год постоянной связи со Всевышним. Это не действие, а состояние. Само слово «шана» (год) связано со словом «шинуй» — изменение. Год включает в себя весь круг времен: весну и расцвет, летнюю жару, осенний спад и зимнюю стужу. И заповедь шмиты учит человека оставаться связанным с Творцом во всех этих состояниях — в подъеме и в спаде, в ясности и в сокрытии.
Эта идея получила особое выражение в известной беседе Любавичского Ребе с президентом Израиля Залманом Шазаром, когда обсуждался вопрос обучения студентов йешивы.
Ребе подчеркивал важность того, чтобы юноши из Земли Израиля приезжали учиться в Севен Севенти на целый год.
Почему именно год?
Чтобы прожить весь цикл духовной жизни: увидеть Ребе в разные времена года, в разные моменты еврейского календаря, и научиться быть хасидом не только в возвышенные дни тишрея, но и в будничные, «серые» дни зимы.
И действительно, с тех пор многие молодые люди из Израиля получили возможность приезжать на учебу в течение целого года.
Но это не только история и не только система учебы. Это — послание каждому человеку.
У каждого есть свои времена года. Есть «весна» — периоды подъема, успеха, ясности и вдохновения. Тогда легко чувствовать близость к Всевышнему и жить в благодарности. Но есть и «зима» — моменты усталости, внутренней тьмы, трудностей, когда все кажется закрытым и тяжелым.
И именно здесь раскрывается смысл шмиты.
Еврейская жизнь не должна быть сезонной. Она не ограничивается праздниками, не зависит только от вдохновения, не строится лишь на моментах подъема.
Быть евреем — значит оставаться связанным со Всевышним «круглый год».
И эту идею символизирует этрог — плод «прекрасного дерева», который, по объяснению мудрецов, остается на дереве и несет в себе жизненность во все времена года.
Шмита и Синай учат одной глубокой истине:
Тора дана не на момент, а на жизнь.
Не на «сезон вдохновения», а на все времена человека.
И как земля отдыхает в год шмиты, оставаясь в руках Творца, так и человек в каждый момент своей жизни остается в Его руках — в ясности и в сокрытии, в успехе и в испытании.
И в этом — вечная суть еврейской жизни: быть связанным со Всевышним не время от времени, а всегда.